раскидать этих убожеств как котят! А ты стоял, будто сопливый ученик на пороге своего первого испытания. Если бы кто сказал…
— Заткнись, — осадил я друга. — Сам не понимаю, что произошло. Печати работали не в полную силу. Когда Шу с легкостью вырвался из клетки, я списал это на случайность. Но когда они с Танзином выжили после «Смертоносного дождя»…
— Да ты рехнулся, использовать «Дождь»! — с восхищением присвистнул Хуошан. — От них и мокрого места не должно было остаться! И это Саньфэн, наш рассудительный старший ученик…
— Может, не будешь меня перебивать и выслушаешь до конца?
Хуошан поднял руки, извиняясь.
— Шу и Танзин укрылись от «Смертоносного дождя» обычным коконом из лозы, понимаешь? — я испытующе посмотрел на друга. — Либо я ошибся, создавая печать, хотя уверен, что все сделал правильно, либо… что-то не так со мной. Слушай! Попробуй-ка ты призвать «Ливень шипов». Или хотя бы «Клетку»…
— Дерьмо, — спустя десять минут подытожил ситуацию Хуошан, убедившись, что и его печати ослабли.
— Дерьмо, — согласился я. — Похоже, мой провал не случайность. Лоза и впрямь решила держать нас на коротком поводке.
Я выругался. Наверно, стоило вспомнить, что существуют способы ограничить, а то и вовсе запереть силу заклинателей. Зелья, артефакты, печати… Единственное заклинание, которое Лоза применяла и ко мне, и к моему другу, это…
— «Червь клятвы»! — Хуошану пришла та же мысль, что и мне. — Наверняка, это он повлиял на нас.
— Как вариант, — кивнул я. — Либо Лоза что-то подмешала нам в еду.
— И что будем делать?
— Пока не знаю, — я задумался. Повторил: — Не знаю. Но собираюсь выяснить.
— Потребуешь ответа у своего нового наставника, этого… как его там… Тэнг Цзымина?
— Ага. Наставник, несомненно, только и ждет, когда я заявлюсь к нему с вопросами, — съязвил я. — Так ждет, что сегодня даже не пустил меня на порог! Есть идея получше: как насчет того, чтобы порыться в архивах?
Глава 6
— Эй ты, тупая колючка, смотри, куда прешь! — из переулка донесся полный негодования девчачий писк. — Тебя не учили, что старшим нужно уступать дорогу?
— А где тут старшие? — прозвучал насмешливый ответ. — Ты, что ли?
Я узнал голос Баожэй, младшей ученицы Дома Шипа. Бывшего Дома Шипа. «Шпилька — она и есть шпилька, где бы ни оказалась», — усмехнулся я, притаившись за углом дома и решив до поры до времени не вмешиваться в перепалку.
— Ты как со мной разговариваешь, глупая дыня⁈ — взвилась девочка из Лозы. — Тебе напомнить твое место?
— Смотри, не лопни от натуги, — хихикнула Баожэй. — И не разевай так сильно рот: не хочу, чтобы твои слюни испачкали мое новое ханьфу.
— Я… я тебе сейчас все волосы выдеру!
— Даже лысая я буду красивее, чем ты! Что это за смешные пятна у тебя на лице? Веснушки? А я думала, птица нагадила!
Сравнение веснушек с птичьим дерьмом стало последней каплей. Соперница Баожэй всхлипнула, а затем раздался цокот стремительно удаляющихся шагов.
Я осторожно выглянул из-за угла. Ученица Лозы скрылась на соседней улице. Баожэй хмыкнула и как ни в чем не бывало зашагала вперед, напевая под нос какой-то веселый мотив.
Я подумал, что стоит догнать Шпильку, но, вспомнив вчерашний разговор с Хуошаном, вовремя себя одернул. В конце концов, каждый приспосабливается как может. В обращении с учениками, предупреждал учитель Лучань, главное: не испортить.
Если бы я сейчас упрекнул девчонку, что своими действиями она нажила себе недоброжелателя и усугубила и без того непростое положение шипов внутри нового Дома, была бы от этого польза? Зная характер Баожэй, я сомневался. Если бы я продолжил давить, она нарочно стала бы поступать наоборот. Та еще несносная колючка! Но хотя бы может за себя постоять. Такая нигде не пропадет.
Я проводил взглядом Шпильку, пока та не свернула за угол, после чего зашагал в противоположном направлении.
Сегодня небеса разродились не очередным многочасовым ливнем, а приятным солнечным теплом. Небесный Стрелок [легендарный герой китайских мифов] пронзил непроглядную серую пелену и выпустил на волю колесницу Сихэ, запряженную шестью рогатыми драконами. Солнцеликая богиня разъезжала по небосводу, разгоняя тучи и озаряя землю своей неземной красотой.
Я вдохнул полной грудью, наслаждаясь утренней свежестью, и свернул на одну из аллей Дворцового парка, чтобы срезать путь до архивов.
Глава и старейшины ждали меня во второй половине дня, поэтому утром я решил не тратить время зря и наведаться в архивы. Вчерашняя стычка с Шу и Танзином и странное действие печатей не давали мне покоя.
Хуошан вызвался сопровождать меня и разделить нелегкую участь книжного червя. Мы договорились встретиться у входа в архивы, но я серьезно сомневался, что он появится. Усидчивость и вдумчивое изучение свитков были противны его взрывной деятельной натуре. Скорее, мой друг бросит вызов одному из старейшин, чем добровольно переступит порог архивов.
Пустынная в этот ранний час аллея ровной лентой тянулась вдаль, к самому подножию горного хребта Шуан-Ди, на склонах которого и расположилось сердце Дома: Дворец Старейшин, зал медитаций, школа младших учеников, мастерские артефакторов и зельеваров, архивы. Стройные ряды кипарисов устремлялись в небеса, будто гигантские наконечники копий. У начала аллеи журчал старый заросший мхом фонтан, брызги искрились в солнечных лучах драгоценными камнями.
Мир продолжал жить и звучать, как и прежде, ему не было дела до человеческих невзгод. Малахитовая статуя цилиня, прячась под вуалью воды, равнодушно взирала на меня со своего постамента. Говорят, появление этого зверя — одного из Четырех Благородных — сулит миру скорое рождение великого мудреца или правителя, либо же уход из жизни таковых. Хотелось надеяться, что в этот раз священный зверь принесет нам добрую весть…
Я мысленно вернулся к подслушанному полчаса назад разговору между Баожэй и неизвестной мне ученицей Лозы. Это уже не первый случай, с которым мне доводилось сталкиваться после церемонии слияния Домов. Равенство, о котором объявил глава Фухуа, на деле оказывалось мнимым: даже младшие ученики Лозы, которые были еще детьми, не признавали шипов. Не все из них вели себя по-хамски, подобно собеседнице Баожэй, но дистанцию держали и всячески давали понять: мы для них — чужаки, кто бы там что ни заявлял.
Что делать с таким отношением, я не имел ни малейшего понятия. Вездесущая река времени, возможно, когда-нибудь вынесет наши Дома к
