лишь одну руку? А надо было обе! Чтобы знал, как тянуть их к нашему Дому! — у меня было слишком паскудное настроение, чтобы сдерживаться.
— Ты… Танзин, бей его! — взвизгнул Шу.
Зазвенел фохат. Я рефлекторно закрылся щитом из терновника. Тут же с другой стороны в него врезалось что-то тяжелое, и защита просела. Неужели эти убогие с прошлого раза чему-то научились?
Я отскочил, увеличив расстояние до удобного: лезть в ближний бой против двоих сразу — глупость. Активировал печать «Клетки». Сейчас эти крысеныши попляшут у меня.
Терновый щит затрещал и осыпался на землю трухой. Я кинул в противников рой шипов. Удар пошел по широкой дуге. Шу отскочил в сторону и угодил в «Клетку» — попался на тот же крючок дважды, неудачник! Сейчас ты у меня прыгать будешь, крысюк!
Под ноги ударила лоза Танзина, и я, потеряв равновесие, упал на спину. Тут же перекатился вбок и рывком поднялся. Шу и Танзин, ухмыляясь, переглянулись. Одежда на первом была разодрана в нескольких местах, но крови я не заметил. Как он сумел вывернуться из клетки?
— Ты до тошноты предсказуем, гнилая колючка, — демонстративно зевнул Шу. — Неужто думал, я куплюсь на один и тот же фокус дважды?
Что-то было не так. Меня смущала легкость, с которой крысюк справился с моей печатью. Неужто поганцы прихватили с собой артефакты?..
Отвлекшись, я едва не пропустил летящий в меня комок лоз. Рубанул наотмашь призванными когтями, рассекая зеленые щупальца, сделал несколько шагов назад, разрывая дистанцию. Под ногами хлюпнуло. Бросив быстрый взгляд вниз, я обнаружил, что стою по щиколотку в воде. Дерьмово! Вода замедляет движения, к тому же можно запросто поскользнуться на камнях. Надо выбираться.
— Что ты все бегаешь от нас, как трусливый заяц? Давай познакомимся поближе.
— Уроды вроде вас не в моем вкусе!
Противники тоже правильно оценили ситуацию и явно решили загнать меня глубже в озеро, лишив пространства для маневра. Проклятые лозы, словно змеи, ползли по берегу, окружая со всех сторон. Я отступал, все глубже погружаясь в воду. Ступни застревали в топком иле, острые камешки, забившиеся в сандали, царапали кожу. Плечо обожгло ударом лозовой плети.
— Моли о пощаде! И тогда, возможно, отделаешься только рукой!
Противники уже предвкушали победу. И им явно было плевать на приказ главы Фухуа — или тот существовал только на словах белобрысого придурка Вэя? Твари! А с тварями можно не церемониться!
«Я кровь от крови земли, плоть от ее плоти. Свет, заключенный во мне, явись и стань воплощением моей воли! Старшая печать — „Смертоносный дождь“!»
Фохат надо мной уплотнился до предела, сжался в тугой комок. Разрядился ливнем острейших шипов, которые ударили по извивающимся на земле лозам (и те замерли мертвыми сухими отростками), мгновенно скрыли под собой Шу и Танзина. До меня донеслись проклятия, кто-то закричал от боли… А затем наступила тишина.
С меня словно спала пелена ража, и я понял, что натворил. Убил двоих старших учеников Лозы. Извечный Свет, я убил этих придурков! Что на меня нашло? Как я мог потерять контроль⁈
Я метнулся к двум возвышающимся над землей холмикам, опасаясь увидеть обезображенные, истерзанные тела…
На земле лежали два плотно скрученных из лоз кокона, покрытые шипами так густо, что напоминали ощетинившихся дикобразов.
Пока я пялился на них, шипы осыпались, лозы зашевелились и начали сползать. Из-под них с руганью выбрались Шу и Танзин. Ученики были живы и, не считая мелких царапин и прорех на одежде, почти целы. Вот уж не думал, что можно испытывать такую радость из-за провалившейся атаки!
— Рано торжествуешь, гнилой шип! Думал, эти детские колючки способны нам навредить? — взъярился крысюк, заметив мою улыбку. — Ты как, Танзин?
— Порядок, — второй лозовец отряхнулся и принял боевую стойку. — Давай уже кончать с ним.
— Эй, уроды, — Хуошан появился как нельзя вовремя — Что как крысы-то, вдвоем на одного! Честно сразиться — кишка тонка, недоноски?
Шу погасил не до конца сформированную печать, с досадой сплюнул. Они с Танзином переглянулись и разом попятились, а после, когда Хуошан, пугая, метнул в них россыпью колючих шаров, и вовсе задали стрекача.
— Мы еще встретимся!
— Это будет твоей последней встречей! — крикнул им вслед Хуошан.
Он явно порывался догнать крысиных выкормышей и наподдать как следует, но я остановил друга:
— Забудь про этих недоумков.
Я устало уселся прямо на размокшую от дождя землю. Хуошан шлепнулся рядом и поинтересовался:
— Чего это тебе вздумалось гулять в такую мерзкую погоду?
— Ходил к мастеру Цзымину, — я поведал другу о «радушном» приеме у ворот дома старейшины.
— Надо было размазать наглеца по забору! — дослушав до конца, выпалил Хуошан.
Впрочем, иной реакции я от него и не ждал.
— Ага, и схлопотать наказание за нападение на служку старейшины и проникновение в его дом, — не удержался я от сарказма. Вздохнул, возвращаясь к невеселым размышлениям, прерванным появлением Шу и его дружка: — Раз уж мы остались в нашем Доме за старших, нужно тщательно оценивать каждый шаг, думать о том, какой пример мы подаем малышне.
— Тоже мне мамка нашлась, — отмахнулся Хуошан. — Ты не обязан носиться со всеми, как наседка с цыплятами. В конце концов это хорошая школа жизни: пускай мелкие сами справляются с трудностями.
Я с удивлением посмотрел на друга, усмехнулся:
— Ну вот! В кои-то веки ты учишь меня, а не наоборот. Дожили…
Хуошан покровительственно хлопнул меня по спине:
— А кто еще скажет тебе правду и подставит в трудную минуту плечо? Цени!
Мы от души посмеялись. Напряжение и смятение постепенно растворялось, как утренняя дымка на поверхности озера под первыми лучами солнца.
— А на этих идиотов, — Хуошан кивнул в сторону, где скрылись лозовцы, — тебя как угораздило напороться?
— Задумался и свернул не туда, — вздохнул я. — Ты-то сам как тут очутился?
— Шел проведать Яньлинь и вдруг заметил этих двоих. Они сидели в беседке и что-то обсуждали, постоянно озираясь вокруг. Мне это показалось подозрительным, вот я и остановился послушать. Самого-то меня они за изгородью не заметили, правда, и понять, о чем они болтают, толком не удалось — разобрал только твое имя. А потом вдруг эти придурки сорвались и куда-то заспешили. Я решил проследить — и в итоге оказался здесь. Признай, весьма вовремя.
— Да уж…
— Ты должен был
