иного шанса.
Несколько секунд за стеной царило напряженное молчание: то ли Вэй обдумывал сказанное, то ли набирался решимости продолжить спор.
— Вам не кажется, что это… нечестно⁈ Полагаете, мне нужно позволить другим таскать каштаны из огня? Дожидаться? Чего⁈ Главного блюда или объедков с чужого стола?
Как хочешь, так и понимай, что именно солнечному гению показалось нечестным. То ли белобрысый слишком добродетельный и не собирается загребать жар чужими руками, то ли боится упустить шанс стать еще сильнее.
— Наверно, я должен был спросить об этом раньше, — старейшина… вздохнул? — Чего ты хочешь добиться, Вэй? Не сейчас. Не в ближайший год или два. Зачем ты решил изучать Путь Света? Ты думал об этом?
Разговор становился все интереснее и интереснее.
— Все просто. Согласно Колесу Судьбы, у каждого человека в этом мире есть настоящий друг и настоящий враг. Я хочу найти их!
Судя по запинке, Тэнг Цзымина, как и меня, ответ озадачил.
— Будто сейчас у тебя мало друзей!
— Это не то! Даже младшие мастера, не говоря о прочих, никогда не воспримут всерьез ученика, а Зихао еще и дуется за тот дурацкий поединок. Тай — нытик, который после провала десятилетней давности уверен, что упустил время и уже ничего не достигнет, а потому почти сдался.
— Он, правда, так думает?.. Глупости! Ему всего тридцать.
— Шу — болван: в черепушке вместо мозгов уязвленная гордость. Танзин повторяет слова Шу. Хуошан меня ненавидит. Девушки… странные: вечно сочиняют какую-то ерунду и сами в нее верят. Саньфэн…
Дверь вдруг отворилась, явив мне взбудораженного солнечного гения — а я даже шагов не различил!
— Эй, Саньфэн, хочешь быть моим другом?
От неожиданности я послал его ловить демонов в горах Кху Ям.
— Вот! Вы сами все слышали! — триумфально заключил белобрысый, с многозначительной улыбкой глядя на меня.
Давно он догадался о моем присутствии? И как мне теперь себя вести? Оправдываться? Лучшая защита — нападение.
— Ты что тут делаешь?
— Да, собственно, то же, что и ты. Вкушаю горькие плоды из садов мудрости предыдущих поколений. Видишь ли, этот вредный старикан, — за спиной выразительно кашлянули, и первый ученик поспешно поправился, — то есть я хотел сказать глубокоуважаемый и многопочитаемый старейшина Тэнг Цзымин — и мой учитель тоже.
А вчера, значит, белобрысому в «плодах» отказали? Старейшина заранее предполагал, чем обернется встреча и избавил меня от публичного позора? Пожалуй… за это следовало быть благодарным.
— Саньфэн, надеюсь, ты все же сочтешь нужным зайти, — позвал мастер Цзымин. — Слова как тепло от костра — чем дальше находишься, тем меньше долетает, а я не привык говорить попусту.
Я разулся и опасливо прошел мимо Вэя в дом.
Сегодня по сравнению со вчерашним Тэнг Цзымин выглядел еще более раздраженным: не иначе из-за спора с белобрысым. На меня он посмотрел с ожиданием, словно спрашивая, пошел ли на пользу вчерашний урок. Пошел: лишь идиот хватается голой рукой за раскаленный прут дважды. Я мысленно попросил прощения у учителя Лучаня и приветствовал старейшину, как и подобает ученику встречать наставника.
Тот удовлетворенно кивнул. Велел:
— Садитесь!
Вэй опустился на пятки, уставившись на Тэнг Цзымина с нарочитым обожанием. Тот поморщился, но упрекать в паясничестве не стал, вместо этого снял со стены бумажный веер и выразительно хлопнул по ладони. Белобрысый вздрогнул: похоже, этим веером ему прилетало не раз и не два.
— Перед тем, как мы приступим непосредственно к занятиям, — заговорил наставник, убедившись, что мы слушаем, — я хочу сообщить вам: дата экзамена в адепты определена. Испытания состоятся в начале нынешней осени.
— Пару лун назад вы говорили о трех годах, — перебил Вэй и с елейной улыбкой добавил: — Учитель, при всем уважении, ваша память определенно слабеет. Может, вам обратиться к старейшине Диши? Наверняка он не откажется сварить пару укрепляющих пилюль. Или, если опасаетесь огласки, я готов предложить вам собственную помощь, хоть моим умениям и далеко до мастерства главного зельевара Дома.
Белобрысый сейчас… нарывался? Первый ученик он или нет, но в Доме Шипа не простили бы подобной наглости. Даже учитель Лучань, взбреди мне в голову безумная идея дерзить ему.
Тэнг Цзымин хлопнул веером о ладонь, словно раздумывал, не познакомить ли его поближе с чьей-то бессовестной мордой.
— Что? — не испугался Вэй. — Я просто беспокоюсь о здоровье моего драгоценного учителя: бурная молодость и возня с бестолковым мной не проходят даром.
— Ты закончил спектакль? Тогда я продолжу.
Неужели старейшина оставит выходку без внимания?
— Столкновение Домов нарушило баланс фохата в ближайших землях, а потому гора Тяньмэнь откроется раньше срока.
Гора Тяньмэнь? Получается, экзамен Лозы будет проходить неподалеку от святилища, куда сослали наших мастеров? Возможно, у меня даже появится шанс встретиться с учителем!
— Саньфэн!.. — судя по повышенному тону, окликали меня не в первый раз. — Может, мне стоит уйти и вернуться, когда вы оба будете настроены слушать?
— Прошу прощения, наставник.
— Кого именно допустят к испытаниям, определит совет старейшин. На мой взгляд, вы оба пока не готовы, — Тэнг Цзымин многозначительно посмотрел на Вэя. — А потому, надеюсь, подойдете к тренировкам со всей серьезностью и прилежанием, потратите оставшееся время с пользой, а не на глупые эксперименты и шалости. Дабы не ждать десять-пятнадцать лет следующего шанса.
— Мы постараемся не разочаровать вас, учитель, — ответил за нас обоих солнечный гений. — Продемонстрируем всё, на что способны.
— Тогда, если нетрудно, продемонстрируй нам первую базовую технику дыхания. И постарайся сохранить ясный рассудок: хоть ты всего пол луны живешь вдали от Кристалла, высокая концентрация фохата может с непривычки опьянить.
Вэй озадаченно кивнул. Солнечный гений явно ожидал чего-то иного — повторения старших печатей, к примеру. Но без возражений принял позу медитации,
Тэнг Цзымин перевел взгляд на меня:
— Смотри внимательно, Саньфэн.
Правильное дыхание — основа основ. Похоже, как мастер Цзымин и говорил вчера, мне предстоит учиться словно ребенку, с самых простых вещей.
Вэй дышал немного иначе, нежели было принято в Доме Шипа. Долгий вдох и равнозначный выдох плавно перетекали один в другой, Я посчитал — семь и три четверти секунды против привычных шести с половиной.
— Следи за энергетическими потоками.
Я зажмурился, открыл глаза, переходя на другой слой зрения. Мир помутнел, выцвел, став серовато-болотным. Сам Вэй превратился в светлое пятно, на котором сияли семь «звезд», семь центров притяжения,
