- Я понимаю все, но объясни, что ты подразумеваешь под этими невнятными словами, - недовольно прогудел всезнающий.
- Они выражают радость, - схитрил я. - Мне радостно, что я могу оказаться тебе полезным. Твои кураторы ограниченны. Ты научил их собирать знания, но они не умеют рассуждать. Не получили программу на рассуждение. Я дам тебе эту программу, если ты разрешишь мне удалиться с миром, покинуть твою планету завтра же.
- Я знаю все, - заявил Аксиом. - Но поясни, что ты понимаешь под термином "рассуждать".
- Рассуждать - это значит сопоставлять и делать выводы, - сказал я, - в частности, сопоставлять вычисления с фактами. Дважды два - четыре в математике, а в природе - дважды два - около четырех. Формулы суши хороши для суши, а на море нужны формулы моря. Верное здесь неверно там; за горизонтом "так" превращается в "иначе". Мир бесконечен, мы знаем только окрестности и правила окрестностей считаем аксиомами... - В общем повторил то, что писал для восьминулевых в алгоритме.
После пятидневной голодовки у меня стоял звон в ушах. Предметы то размывались, то съеживались, как в бинокле, когда наводишь на резкость. Только головокружением могу я объяснить, не оправдать, а объяснить мою топорную откровенность.
Аксиом прервал меня:
- Мир не бесконечен. Я его создал и знаю в нем всё. Аксиомы даю я. Они безупречны, потому что я не ошибаюсь. Ошибаешься ты. Ошибаться плохо. Не тебе учить меня, жалкий десятинулевик с замедленными сигналами. Посчитай, сколько у меня нулей.
Он ярче осветил ленту, бегущую под карнизом. Нули-нули-нули. Лента бежала беспрерывно. Наверное, она замыкалась где-то сзади.
- Я сосчитал, - съязвил я. - Нуль равен нулю, и тысяча нулей равны нулю. В итоге - нуль. Ты это знаешь сам.
И тут я услышал рокот за спиной - ворота сходились. Одновременно с потолка начала спускаться сетка, ограждавшая Аксиома. Я вынужден был попятиться и, отступив, полетел по ступенькам. Так кончались здесь аудиенции. Гостя просто спускали с лестницы.
Я вернулся к себе в приподнятом настроении, по-детски радуясь, что проявил и доказал свое превосходство над самой премудрой машиной планеты. Что будет дальше? Не знаю. Придумаю. Как-нибудь перехитрю это литье, не умеющее рассуждать. А пока надо набраться сил. Я роскошно поужинал и завалился спать.
И был наказан за беспечность. Во время сна мои стражи унесли и спрятали скафандр. Безвоздушность держала меня надежнее всяких запоров. Вообще режим стал строже. Прогулки отменили, меня не выпускали даже в зал сухого бассейна. Мои друзья А, В и С почти не разговаривали со мной. Лишь изредка, заглянув в дверь, спрашивали по своему катехизису.
- Помнить хорошо?
- Смотря что, - отвечал я.
- Забывать плохо?
- Смотря что. Лишнее надо забывать.
- Ошибаться плохо?
- Смотря когда. На ошибках учатся. Однажды А спросил меня:
- "Смотря" - это и есть ключ к рассуждению?
- Я вам давал алгоритм рассуждения. Вы его стерли.
Машины скосили друг на Друга глаза, как бы переглянулись.
- Твой алгоритм подрывает знания. Ты враг знаний!
- Я не подрываю, а продолжаю знания. Здесь так, а за горизонтом иначе. Здесь аксиомы верны, а где-то неверны. Ваш Аксиом не знает этого и не хочет знать.
- Аксиом Великий знает все.
- А вы рассудите сами, раскиньте своими печатными схемами. Если бы Аксиом знал все, зачем бы ему посылать вас на добычу знаний, зачем бы переписывать из ваших блоков то, что вы узнали? Если он знает все, он мог бы вас учить.
- Он испытывает нас. Проверяет, пригодны ли мы для добычи знаний, хороши или плохи. - Испытывает! О, извечная уловка всех религий! Да если он всемогущий, он может создать вас безупречными! Если всезнающий, зачем ему испытывать? Неправда, не знает он все. Вас посылает узнавать и переписывает ваши знания себе. Вы добываете, а он переписывает. Узнавать хорошо. Бездействовать плохо.
- Это рассуждение? - переспросил А.
- Самое примитивное. Выявление противоречия между словами и фактами.
Машины помолчали, как бы переваривая. Опять скосили друг на друга мерцающие экраны глаз.
- Повтори алгоритм. Мы не сотрем на этот раз.
- Дважды два - четыре только в математике, - завел я. - В природе дважды два - около четырех: больше или меньше. - Распаляясь, с вдохновением, наизусть твердил я все те же истины. Они стали моим кредо здесь, на планете прямоугольных железок, моим гимном человеческому достоинству. - Долой несгибаемые аксиомы! Дважды два - около четырех. Три может быть меньше двух...
Свисток оборвал мои речи. Машины подравнялись, повернули антенны в сторону дворца. Видимо, по радио передавался приказ.
И через минуту заговорили хором:
- Приказ Аксиома безупречного. Некоторое время тому назад на нашу планету прибыл органогенный агрегат, именующий себя Человеком. После исследования мы, Аксиом Всезнающий, установили, что данный агрегат во всех отношениях отстает от наших подданных, а, кроме того, запрограммирован на вредоносный критерий рассуждения. Посему повелеваем дальнейшее изучение агрегата прекратить, неудачную конструкцию эту размонтировать завтра на рассвете и отдельные блоки уничтожить за ненадобностью. Знать хорошо, узнавать лучше, рассуждать плохо. Дважды два - четыре. Три больше двух.
И от всей жизни осталась одна ночь, одна-единственная.
Меня почему-то еще в молодости интересовало, как я поведу себя, как ведут себя люди вообще перед лицом неизбежной смерти. Хотелось, чтобы меня предупредили заранее: осталось полгода, три месяца или три недели. Мне казалось, что эти недели я проживу по-особенному, напряженно и значительно, дорожа каждой минутой.
И вот мой срок отмерен, и надежды никакой. Скафандр спрятан, без скафандра не убежишь. Уповать на помощь сапиенсов? За месяц не смогли разыскать, едва ли явятся именно сегодня. Только в кинофильмах спасение приходит в последнюю минуту. Уговаривать тюремщиков? Но они ушли.
Остается одно: дела привести в порядок. Что я не сделал на этом свете? Что у меня есть ценного в голове? Немного. Впечатления о планете Эароп, где не ступала нога человека. Значит, надо написать отчет.
И я уселся писать отчет. Этот самый, который вы читаете. Начиная с того дня, когда я сидел за каталогом планет Ць, Цью, Цьялалли, Чачача, Чауф...
Я писал неторопливо, отсеивал факты, подбирал слова, старался последнее дело сделать добросовестно. Исписал целую тетрадь и устал смертельно; закончив, с удовольствием вытянулся в постели. И заснул. А что? Приговоренные не спят в последнюю ночь?
И сразу же, так мне показалось, стук. Смерть!
Три непреклонных квадратных лба - А, В и С.
- Пришли за тобой, - говорит А. В спрашивает:
- Сопротивляться будешь? С молча протягивает скафандр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
