король. Найти управу на этого змея непросто.
Я представила, как по приказу деда подчиняю человека его воле, вынуждая передать главе «славного» рода Дорган всё, что тот пожелает: деньги, имущество, секретные документы, одарённых детей и вздрогнула. Никей прав, теперь он от меня ни за что не отступится! Исцелить умирающего, чтобы заполучить его семью в должники — это не самый эффективный метод достижения цели. Ведь проводник может и не успеть вовремя, а вот добиваться целей, порабощая душу человека и внушая ему свои желания, — беспроигрышный вариант!
Неудивительно, что около четырёх веков назад проводников здесь истребляли, как когда-то ведьм на Земле. Это я вычитала в учебнике и поначалу решила, что дело было лишь в том, что возвращение души из междумирья раньше приравнивали к запрещённой законом некромантии. Но теперь ясно, что основной причиной страхов и гонений было именно «Касание души» и ещё несколько древних практик, дающих проводнику особую власть над другими людьми. Неужели и я когда-нибудь обрету такую власть?! А что если…
— Никей! — воодушевлённая внезапной идеей, я схватила целителя за вторую руку и, понизив голос, шепнула: — Вдруг у меня когда-нибудь получится повлиять на Доргана. Ну, с помощью дара. Внушить, чтобы он от меня отстал навсегда! Это возможно?
Жених перестал хмуриться и вдруг фыркнул, будто сдерживая смех:
— Ты бы видела сейчас выражение своего лица — оно такое кровожадное, что я Доргану уже не завидую. Но, к сожалению, его нельзя застать врасплох. Менталистов с первого курса учат защищаться от любого постороннего вмешательства. Да и тебе подобное не по плечу. Ты после взаимодействия с вайрахом едва на ногах держишься, а с людьми всё гораздо сложнее. Нужно учиться концентрировать и подчинять силу.
Я разочарованно вздохнула — и здесь тупик. Стоило получить ценный дар, чтобы в итоге оказаться из-за него в ловушке. Жизнь зикфы была как-то проще.
— Хорошо, и что нам делать, если Дорган действительно перейдёт к решительным действиям?
Никей долго молчал и хмурил брови, что-то обдумывая, а потом огорошил заявлением:
— Мы можем опередить его и пожениться. В отличие от помолвки, магический брак нельзя разорвать ни при каких условиях. Ты согласна?
Я разглядывала собеседника удивлённо и настороженно, гадая, что им движет в первую очередь — желание защитить или поскорее прибрать меня к рукам в свете открывшихся перспектив? Очень хотелось бы, чтобы преобладало первое, а не второе, но в любом случае перемены предлагались слишком резкие и радикальные.
— Ты же говорил, нам нельзя жениться, пока я не научусь контролировать перемещения в междумирье? — напомнила, оттягивая момент ответа. Я не готова была принять такое судьбоносное решение мгновенно.
— Придётся рискнуть. Конечно, тебя сейчас сложно будет вывести за пределы академии, но я что-нибудь придумаю, — заверил Блордрак, а мне вдруг вспомнилась беседа с его матерью, и стало страшно.
Она права — стоит помолвке завершиться свадьбой, дед перестанет сдерживаться и просто избавится от мешающих факторов. Никей терпеливо ждал ответа. Взгляд его сейчас был непроницаемым, и я могла лишь догадываться, о чём он думает на самом деле.
— Ошибаешься, брак разорвать ещё легче — достаточно убить тебя, — возразила, не скрывая эмоций. — Если мы поженимся, ничего иного Доргану не останется! Должен быть другой выход.
— Его нет, — сухо возразил Блордрак, осторожно высвободив свои ладони из моих рук. Похоже, ответ ему не понравился. — Я не собираюсь жить с оглядкой на этого змея и не боюсь его! Он ничего мне не сделает, а если попробует, пожалеет — я смогу за себя постоять. И тебя защитить тоже смогу!
Говорил он уверенно, но всё же до конца не убедил.
— А мать? Брата? Сестру? Моего отца? Дорган знает все наши слабые места, он будет бить по ним, — возразила я тихо. — И ты всё равно готов рискнуть безопасностью своей семьи? Неужели тебе так нужен проводник?
Вряд ли он скажет правду, но почему-то ответа я ждала с волнением. Так хотелось хоть ненадолго перестать чувствовать себя редким дорогостоящим товаром и почувствовать просто живым человеком, который может быть кому-то интересен сам по себе. Неужели без этих способностей я ничего не стою?
— Нужен. Почему я должен отдавать своё? — сдержанно ответил жених и, глядя куда-то в сторону, неохотно добавил: — Я плохо схожусь с людьми. Долго притираюсь. Мало с кем могу поладить, а к тебе уже… привык. Меня всё устраивает. Не хочу ничего менять.
Настала моя очередь сдерживать смех. Вот так заявленьице! Привык он ко мне, видите ли. Мог бы и что-то более романтическое сочинить, чтобы быстрей согласилась. Впрочем, я бы тогда не поверила. Если мне что-то и нравилось в Никее, так это его прямолинейность — он не лгал и не притворялся, что в местном высшем обществе было большой редкостью. Привычка — не так уж и плохо для начала. А из уст такого гордеца, как Блордрак, это чуть ли не признание, давшееся ему явно непросто, вон как до сих пор напряжён.
И всё же связывать себя узами поспешного неразрывного брака не хотелось. Это было неправильно. А вдруг один из нас со временем полюбит кого-то другого. Что тогда делать? Неужели и впрямь нет другого выхода?!
— Ладно, пусть это будет нашим планом на крайний случай, — ответила примирительно, мысленно добавив: — А мне придётся постараться восстановить утраченные воспоминания поскорее.
Почему-то я не сомневалась, что только они помогут нам справиться с Дорганом. Но Никей, когда решилась поделиться с ним этим намерением, возразил с неприкрытым скепсисом:
— Даже если допустить, что твой дед имел к той истории хоть какое-то отношение, доказать это не получится. Он не оставляет следов и вряд ли где-то засветился.
— Ладно, а чисто теоретически можно привлечь человека к суду на основании детских воспоминаний? — попыталась я прощупать почву на будущее. Ведь не зря дед на меня тогда менталиста натравил. Чего-то же он опасался?
— Теоретически можно, — подумав, кивнул Никей. — Воспоминания нельзя подделать, поэтому они — самое надёжное доказательство. Если что, у меня есть хороший знакомый в ведомстве карателей, которое этим занимается. Друг отца. Но не понимаю, на что ты рассчитываешь, до сих пор ведь ничего нового не вспомнила.
— Кое-какие моменты постепенно всплывают. Я почти уверена, что маму убили не в доме, а где-то под открытым небом, — призналась со вздохом. — Там были лошади, и плакал маленький ребёнок.
— Опять этот ребёнок, — недоверчиво нахмурился Блордрак. — Откуда он мог взяться и куда, по-твоему, делся?
— Не знаю. — Никаких разумных предположений по этому поводу у меня не было, и я предпочла не продолжать
