Как только Грей подъехал к дому, дверь с шумом распахнулась и ему навстречу по мраморным ступеням сбежал Чарлз Бламтон. Полы сюртука развевались за его спиной. Он тяжело дышал.
— Слава Богу, Уиклифф! Слезайте скорей со своего монстра и помогите мне!
— Помочь?
— Да, помогите спасти Элис!
Грей, резко натянув поводья, остановил Корнуолла.
— Я не собираюсь принимать участие в ее очередной истерике.
— Речь идет не об истерике. Она застряла!
— Где застряла? — скептически осведомился Грей.
— Лучше вам самому посмотреть, — нерешительно ответил Бламтон.
Ладно, что бы там ни случилось, это хотя бы отвлечет его от мыслей об Эмме Заранее нахмурясь в предвкушении грядущего скандала, Грей спешился, поручив лошадь подбежавшему конюху.
— Объясните, что произошло, — на ходу бросил он Бламтону.
— Я не совсем понимаю, как это случилось. Графиня, Элис и леди Сильвия обсуждали ваше пари с этой старой девой, и Элис неожиданно заявила, что докопается до причины вашего обмана.
— Моего обмана?
— Именно так она выразилась, — побледнел Бламтон. — А я считаю, что это отличное пари.
Дворецкого в холле не было. Бламтон почти бегом поднялся по лестнице, но Грей торопиться не собирался. Отсутствие Хоббса обеспокоило его куда больше, чем рассказ Бламтона, поскольку тот всегда отличался умом и рассудительностью.
— Куда мы идем?
Бламтон, споткнувшись, жалобно произнес:
— Вам не следовало оставлять дам на мое попечение. Вы с Дэром куда-то уехали, а лорд Хаверли… я представления не имею, где он, и…
— Не указывайте мне, как я должен поступать! Ваше дело — помочь!
Перед открытой дверью в свою спальню он увидел тетю Регину и толпу слуг. Если учесть, что утром он эту дверь запер, картина не предвещала ничего хорошего.
— Что, черт побери…
— Я предостерегала ее! Нельзя быть такой дурой. — При появлении леди Сильвии слуги расступились.
Грей прошел мимо нее в комнату… и замер.
Элис Босуэлл стояла в окне. Более того, она стояла за окном на узком карнизе и, наклонившись в комнату, держалась одной рукой за штору, а другой — отбивалась от щетки, которую протягивал ей Хоббс.
— Грей, спаси меня! — заныла Элис, увидев его.
— Ступи на подоконник, — резко бросил он.
— Не могу! Я за что-то зацепилась!
— Мы пытались освободить мисс Босуэлл, ваша светлость, — оправдывался Хоббс, — но нам это никак не удается.
— Они хотят, чтобы я разбилась насмерть!
— Если бы так. — Бормоча под нос проклятия, Грей подошел к окну, обхватил Элис за талию и рванул к себе.
Юбка с треском отцепилась. Элис чуть было не упала, но успела схватиться за плечо Грея.
— Ох, слава Богу! — всхлипывала она, прижимаясь к Грею.
— Мисс Босуэлл, — процедил он сквозь зубы, — я запрещаю вам входить в мою спальню без разрешения. Запомните это.
— Но, Грей…
Он оторвал руки Элис от лацканов редингота.
— Вы поняли?
Слезы потекли по нежным матовым щекам Элис. Прежде чем Грейдон успел выразить свое восхищение ее актерским талантом, она выбежала из комнаты. Бламтон открыл было рот, но, очевидно правильно истолковав взгляд Грея, тоже покинул спальню. Тетя Регина последовала за ним, на лице ее не было ни тени удивления. Чего еще можно было ожидать от спутниц мужчин рода Брэкенриджей?
Только леди Сильвия задержалась в дверях.
— Вам не удалось удовлетворить ничье любопытство, ваша светлость.
— А что, собственно, произошло любопытного? — Уиклифф был одновременно раздражен и разочарован, потому что даже этот инцидент ни на минуту не отвлек его от мыслей о директрисе, на которую его поцелуй не произвел никакого впечатления. — Я приехал в Гемпшир по приглашению дяди, а всех вас я взял с собой только для того, чтобы вы не растрепали по всему Лондону, где меня можно найти.
Сильвия устремила на него из-под длинных ресниц взгляд своих голубых глаз. Грей до сих пор не мог понять, почему она в тот вечер появилась в его ложе: ведь они были едва знакомы. То, что она охотилась за Тристаном, могло бы это объяснить, но тогда вопрос, почему она, узнав о его долгах, не торопится уезжать из Хаверли, оставался открытым.
Протянув руку, Сильвия поправила галстук Грея. Может, теперь она выбрала другую тактику в отношении Тристана?
— Просьба графа объясняет ваше пребывание в Хаверли, — ее голос источал мед, — но не проливает свет на то, почему вы заключаете пари с учеными дамами, а своей возлюбленной не разрешаете входить к вам в спальню.
— Потому что мне так хочется.
Опустив руку, она кивнула:
— Мне нравятся мужчины, которые знают, чего хотят. До свидания, ваша светлость.
— До свидания, леди Сильвия.
Грей хотел закрыть за ней дверь, но оказалось, что Хоббс и Бламтон вместе со слугами в ажиотаже сняли ее с петель. Вздохнув, Грей в изнеможении упал в кресло возле туалетного стола. Он уже не испытывал к Элис никаких чувств, кроме отвращения, но и элегантная Сильвия не вызывала в нем желания, хотя, явно имея на него виды, снова попытается его искушать.
Возможно, как раз в этом все дело: он привык, что всегда женщины добивались его благосклонности, а не наоборот. С той поры как Грею минуло восемнадцать, его окружал сонм благоухающих духами охотниц за мужьями, с неожиданно падающими шарфиками и платочками. На его пороге постоянно оказывались знакомые дамы, потому что их кареты таинственным образом ломались посреди ночи именно у его дома. Кэролайн служила неплохим буфером, но только до тех пор, пока не пустилась во все тяжкие, возомнив, что он уже принадлежит ей. А когда Грей отверг ее, преследования светских хищниц начались с новой силой.
А Эмму Гренвилл он, судя по всему, совершенно не интересует. Впрочем, если учесть, как он себя вел, это неудивительно. Герцог Уиклифф привык быть высокомерным и заносчивым, поскольку, оставшись в одиночестве, это давало ему возможность выиграть время, пока его враги не перегруппируются. После сегодняшнего происшествия Элис наверняка попытается его отравить, и ему крупно повезет, если Тристан не выступит в этом деле с ней заодно.
Все же можно попытаться немного утихомирить хотя бы Тристана. Грей спустился вниз и, приказав Хоббсу починить дверь спальни, направился в конюшню за Корнуоллом. В окрестностях Хаверли было всего три таверны. Трис наверняка должен быть в одной из них. Они выпьют по стакану-другому вина, и у обоих улучшится настроение. Во всяком случае, Грей очень на это надеялся.
Постукивая карандашом по письменному столу, Эмма хмуро смотрела на разложенные перед ней бумаги. Ей потребовалось всего несколько минут на то, чтобы прочесть убористо исписанные листки и убедиться, что стоящая перед ней задача оказалась гораздо сложнее, чем она предполагала. А уж придумать план, который был бы лучше того, что дал ей герцог, пожалуй, невозможно.
