в понедельник будет мастерская. — Сухо отрезала Мари. Она не любила, когда смеются над её работой. — Завтра скажу об этом группе, которая была утром.
— О, нет! — Михаил положил телефон на стол и в мгновение ока оказался рядом с Мари. — Завтра занятий нет. Выходные.
— Как? — Об этом Мари тоже не предупреждали. — И чем же мне заниматься два дня?
— Отдыхать. — Невозмутимо заметил директор и вдруг радостно захлопал в ладоши, озарённый новой идеей. — Кажется, я придумал. В воскресенье у нас встреча старых друзей, с которыми мы учились в кадетском училище. Приглашаю вас составить нам компанию.
Мари смутилась. Меньше всего она хотела быть сбоку припеку неизвестной компании.
— О, нет! Я не хочу вас утруждать.
— Вы не утруждаете. К тому же, там будет моя супруга, а она всегда скучает, поскольку мои товарищи приходят одни.
— Но это жутко неудобно.
— Неудобно, Мария Карловна, спать на потолке — одеяло падает. Видите, как я здорово придумал!
Мари было неловко. Мало того, что вломилась в кабинет, так еще и на встречу старых друзей напросилась.
— Отказ не принимается, — радостно хлопал директор общества в ладоши. — А теперь идите, у вас лекция. Адрес ресторана я пришлю вам сообщением.
Мари кивнула и вышла, распрощавшись с директором. Она чувствовала себя сейчас престранно. Не просила, но каким-то чудом оказалась приглашённой в незнакомую компанию.
А с другой стороны, чего дома сидеть все выходные? Уж лучше провести вечер в ресторане.
Так, озадаченная и со старинной книгой под мышкой она и отправилась на следующую свою лекцию.
Глава 19
Переписка старых друзей
К вечеру пятницы Мари так устала, что не то, чтобы гулять по центру не смогла, а элементарно доползти до квартиры едва хватило сил. Её тревожило множество моментов — от неожиданного молчания Дмитрия до ситуации с матерью. Их разговор опять не сложился, хотя Мари, как примерная дочь даже рассказала в подробностях, как и где живёт в Петербурге, думая таким образом наладить хотя бы какое-то подобие тёплых чувств. Она старательно игнорировала едкие замечания, оправдывая матушкино плохое настроение отсутствием вестей от брата, но все было тщетно — Юлианна Борисовна изливала свой негатив на «непутевую» дочь и поток сей был поистине не иссякаем.
Устав слушать о себе всякие гадости, Мари завершила беседу и устало положила трубку. Вот она и на квартире, в белом «сканди» царстве. А впереди целых два, бесконечно долгих выходных дня.
Правда, вспомнила Мари, в воскресенье ей предстояло идти в ресторан с Михаилом Ивановичем, его дражайшей супругой и какими-то друзьями по училищу. Кто бы мог подумать, что добродушный и беспокойный толстячок Мишель был некогда учеником кадетского училища? Итак, выходило, что воскресенье можно посвятить поиску подходящего наряда. Никаких вечерних платьев у неё с собой, разумеется, не было. Но кто же запретит прошвырнуться в поисках оного по торговым центрам? Да никто — сама себе хозяйка.
Мари вздохнула. Хотя бы тут, сейчас она была сама себе хозяйкой. И вообще, вдруг удивительно поразила её мысль, пора отлепляться от мамы. От этой простого, но пронзительно острого озарения даже во рту пересохло. Конечно, так резко жизнь не изменить, зарплаты костюмера не факт, что хватит на отдельную жизнь, но ведь она могла бы брать подработки — шить для кино, например. Исторические костюмы ей удавались всегда неплохо. Мари вспомнила, что в ежедневнике, который она всегда таскала с собой в рюкзаке, был где-то записан телефон знакомого костюмера с Мосфильма. Звонить в пятницу вечером она не собиралась никому, конечно, но жутко захотелось убедиться, что номер есть, что он записан в тонкой книжке формата А5 на разлинованной в клетку странице. Мари полезла в рюкзак и неожиданно нащупала там талмуд, который милый Михаил Иванович всучил ей днем в своём кабинете.
Кажется, Мари даже позабыла о том, что забрала старинную книгу — так замоталась. Что ж, решила она, будет, чем заняться завтра, если не соберется гулять в центре или готовиться к лекциям.
Наскоро выпив чаю и забежав в душ, Мари отправилась в кровать, прихватив с собой толстенный фолиант. Надо же, как этот, можно головой поручиться, антиквариат вообще оказался в библиотеке общества любителей дворянского быта на полке среди разношерстной литературы? Это же раритет, не меньше. Мари улеглась в кровати и включила ночник. Мягкий, тёплый свет рассеянным пятном лег вокруг двуспальной кровати, освещая потрепанные страницы книги. Глаз Мари выхватил год издания — 1890. Так и есть, уже антиквариат.
Несмотря на то, что напечатан архив был по дореформенным правилам, читалось вполне понятно. Если игнорировать еры, яти и фиты, то вполне понятен смысл.
Тридцать шестой том из архива фельдмаршала М. С. Воронцова содержал в себе переписку с князем Цициановым и личные письма друзей — Сергея Марина и… Мари обомлела, разглядывая надпись… Дмитрия Васильевича Арсеньева. От неожиданности девушка чуть не подскочила с кровати. Вот так совпадение! Чтобы на страницах антикварной книги встретить полную тезку знакомого ей человека. Разве так бывает?
Сердце лихорадочно забилось где-то внутри, ладошки вспотели, хотя в комнате было довольно прохладно. Мари и сама не понимала, почему так реагировала. Но теперь от архива князя её было не оторвать. Прав был Мишель, когда говорил, что это — как раз та самая эпоха, нужная им. Но гораздо любопытнее для Мари оказался не сам период, а друзья князя. Пролистав пространные послания Цицианова и переписку с Ермоловым из Тифлиса, она добралась наконец до общения Воронцова с друзьями.
Нет, все-таки это было более, чем удивительно — обзавестись полным тезкой, который жил в прошлом. Кому еще может так повезти? А он, главный герой, подумала Мари, даже и не подозревает о том, что двести с лишним лет назад на этом свете жил некий Дмитрий Василевич Арсеньев. Девушка вскочила с кровати, включила свет и аккуратно, без вспышки сфотографировала старинный фолиант на той странице, где начинался раздел «Письма князя М. С. Воронцова к приятелям его Д. В. Арсеньеву и С. Н. Марину, 1803−1805 гг.». Мари не удержалась и отправила фото своему новому знакомому прямо в ночи, а затем потушила свет и, улегшись в постель, принялась изучать сам раздел.
Коротенькая пояснительная записка гласила, что Дмитрий Арсеньев и Сергей Марин были близкими приятелями князя в молодые годы. Все они служили в Преображенском полку, были сослуживцами. В томе, попавшем к ней в руки, сохранилось много писем от Сергея Марина. Девушка нетерпеливо перелистала и их, пытаясь отыскать те страницы, где полный тезка Дмитрия переписывался
