было перевести письма с французского. Да только как это сделать? Ну, а во-вторых, девушка до сих пор оставалась в неведении, что же ей ответил Дмитрий на ночное сообщение?
Мари бросилась в комнату в поисках мобильника. В недрах до сих пор неубранной постели он нашёлся. Телефон — да, а сообщения в нём — нет. Это расстроило. Что за черт? Её послание было прочитано, но Дмитрий не соизволил на него ответить даже несчастным смайликом. Мари обиженно фыркнула — ну, и подумаешь! Не очень-то и хотелось! Но тут же призналась самой себе: хотелось, жуть, как хотелось ей увидеть на экране хоть словечко. За эту неделю она так прикипела к переписке с Арсеньевым, что отсутствие сообщения даже обидело её. Вообще-то, не каждый день бывает так, чтобы у тебя находился полный тёзка, который к тому же ещё и жил двести лет назад. Но Дмитрий не ответил, чтобы это ни значило.
Швырнув телефон на комод, объявляя тем самым и телефону, и Дмитрию негласный бойкот, Мари принялась застилать постель. В конце концов, не в свинарнике же она живет — пора и прибраться! Маменька бы точно заметила, что на столе осталась чашка из-под недопитого накануне чая, на стуле валялись брошенные комом джинсы, из штанин которых торчали белые носочки, а на дежурном комоде в прихожей вообще образовалась какая-то свалка из ключей, тетрадки с планами лекций и зарисовками костюмов и еще какие-то бумажки. Мари стало стыдно. Никуда такое не годится! Вот и как съезжать от матери, если без ее наставлений Мари рискует зарасти в грязи. Ну уж нет! И мама тут совершенно не при чем. Просто она совсем погрузилась в рабочий процесс. А потому возьмет сейчас и все уберет!
Мари принялась за дело — разложила вещи по местам; запустила стирку, правда, сначала повозилась с режимами; даже пыль протерла подручными средствами — найденной в хозяйственном шкафу тряпочкой. Маша так увлеклась, что через пару часов временное ее пристанище блистало чистотой, а на кухонном столе дымилась чашка с кофе и возвышалась нестройная башенка из бутербродов. А все потому, что Мари внезапно почувствовала приступ зверского голода. Надо бы и за продуктами сходить, а то, если по кафе ходить, разориться можно, думала девушка, пока ела. В окошко кухни внезапно заглянуло солнышко, озаряя помещение столь редким теплым светом.
Мари потянуло на улицу. В конце концов, выходной у нее или нет? Мари так увлекли лекции и подготовка к ним, что она совсем не гуляла в последние дни. Потому что разве можно назвать прогулкой короткую перебежку от метро до дворца, в котором расположилось общество любителей дворянского быта? Совершенно точно, нет. А значит, пора исправить эту несправедливость. Тем более, что сама погода тому благоволила.
* * *
На Невском, как всегда, было многолюдно. Мари толкалась в толпе туристов, праздно шатающихся по улицам Северной столицы. День перевалил за полдень и те, кто любовался красотами центра с самого утра, устало разбрелись по многочисленным столовым и ресторанчикам — утолять вслед за голодом духовным, голод телесный, а попросту — обедать.
Не забыв полюбоваться конями Клодта, Мари свернула на нечетную сторону набережной Фонтанки и пошла ко дворцу Нарышкиных-Шуваловых. Шла она с определенной целью, а именно — в музей Фаберже. Несмотря на то, что в Петербурге девушка бывало бессчётное количество раз, до этого музея она так ни разу и не добралась. Каждый раз не доходили ноги. То Эрмитаж был в приоритете, то Исаакий, а то и вовсе природные памятники — тот же Летний сад или Петергоф. Ведь известно, что в городе имеется свыше двухсот всевозможных музеев. А у памятников, больших и малых, так и вовсе не счесть. И каждый раз, когда Мари думала, что в этот раз уж точно надо бы заглянуть в музей имени известного ювелира, находилось местечко, куда попасть было важнее, или не находилось времени и девушка откладывала посещение дворца Нарышкиных-Шуваловых на следующий раз. Но именно сегодня, когда никаких планов она не строила, Маша вдруг вспомнила о музее, в который вечно не могла попасть.
Легко отыскав дом под номером двадцать один, Мари с усилием отворила тяжеленую арочную дверь в особняк семьи, некогда имевшей невероятную власть и богатство, и вошла внутрь.
Глава 23
Знакомый и незнакомый дворец
Во дворце оказалось неожиданно многолюдно. Мари удивилась: не думала она, что посмотреть на яйца от Фаберже в субботний день найдётся столько желающих! Сдав пальто в гардероб и оплатив экскурсию с аудиогидом, девушка дождалась, когда служитель впустит очередную группу посетителей на лестницу, с которой и начинался музейный осмотр. Мари воткнула наушники в уши и приготовилась слушать лекцию. Ходить толпой она не очень любила. Обычно в таких группах люди галдят, перебивают гида, задают глупые вопросы или, что хуже, вставляют с умным видом свои пять копеек, толпятся и мешают друг другу. Формат аудио — настоящее спасение для таких, как Мари. Можно спокойно ходить, рассматривать экспонаты, не боясь при этом отбиться от группы.
В ожидании девушка застыла у той самой лестницы — из мрамора, устланной красной ковровой дорожкой, по двум сторонам квадратного помещения, венчал которое потолок в виде потрясающего лепного с золочением купола. Мари нажала на кнопку и приготовилась слушать:
«Дворец на набережной Фонтанки, дом 21, построен в конце XVIII века. Первые владельцы дворца — граф и графиня Воронцовы. В то время была построена левая часть дома — особняк с восьмиколонным портиком, изображения которого сохранились на старинных гравюрах»
Мари вздрогнула. Опять Воронцовы. Интересно, те самые, родственники будущего князя, архивные документы которого она читала накануне или какие-то другие?
«В 1799 году дворец выкупает супруга гофмейстера Императорского двора Дмитрия Львовича Нарышкина — Мария Антоновна. Во дворце Нарышкиных, который уже тогда славился собранием произведений искусства, а также празднествами и концертами, бывали в числе других гостей великий поэт Александр Пушкин, государственный деятель Пётр Вяземский, баснописец Иван Крылов, историк Николай Карамзин, художник Карл Брюллов и даже сам император Александр I».
«Весь бомонд того времени», усмехнулась Мари про себя. Интересно, а загадочный друг князя Воронцова — Дмитрий Арсеньев тоже бывал в этом здании, посещал великосветские рауты? Надо бы все-таки найти о нём информацию — решила Мари. Мало ли, что Арсеньев из настоящего ее игнорирует, его тёзка из XIX века не имеет к этому никакого отношения. А ей, Мари, и самой интересно, что это был за человек. Пока девушка поднималась по
