— Я пытаюсь установить с тобой новые отношения. В этот раз все будет по-другому, — натянуто сообщил он.
Зара заглянула в его удивительные темные глаза и утонула в них. Впрочем, она тут же запретила себе поддаваться его физической привлекательности и обаянию.
— Я не прощаю мужчин, которые пытаются использовать меня.
Брови сошлись у него на переносице, когда он услышал в ее голосе боль, которую ей не удалось скрыть.
— А был кто-то еще? Кто он? Что он сделал?
Зара мрачно взглянула на него, а потом подумала, что ей нет смысла скрывать от него свою историю. Зато, если она все объяснит ему, возможно, он поймет, почему они уже не смогут наладить отношения.
— Когда я встретила Джулиана, мне было восемнадцать. Ему тогда было двадцать пять. Он говорил, что любит меня, и сделал мне предложение. Потом мы вместе уехали на выходные. В первую же ночь он напоил меня в нашем номере, и… — Тут у нее перехватило дыхание, голос звучал чуть слышно, лицо осунулось. — Наверное, я отключилась. Когда я пришла в себя, он наполовину раздел меня и приковал наручниками к панели над кроватью.
— Он… Что он с тобой сделал? — громко переспросил Витале, не веря своим ушам.
— Когда я открыла глаза, он наставил на меня камеру. Ему нужны были только низкопробные фотографии ню, чтобы шантажировать моего отца. Он раздел меня, пока я была без сознания. Он даже не стал спать со мной. Его это не интересовало. — С ее губ сорвался горький смешок. — Вообще-то он сказал, что я не в его вкусе. Предпочитал брюнеток с роскошными формами.
— Per amor di Dio! — Витале представил себе ее, обнаженную, такую невинную и напуганную.
Он был возмущен. Зара оказалась в руках человека, которого интересовала только как источник дохода. Джулиан жестоко обманул ее доверие, когда она была еще совсем юной и наивной.
— Хотя мой отец всю жизнь бегает за юбками, но ему также важно, что скажут в свете о женщинах его семьи. Что касается той истории… Ведь отца прежде всего волнует репутация. Так что он заплатил, и фотографии уничтожили, — с болью в сердце поделилась Зара. — В последние две недели меня снова попрекали Джулианом. Тогда я была совсем юной, глупой и впечатлительной. Но в любом случае теперь я уже дважды опозорила свою семью.
— То, что сделал Джулиан, преступно. Он угрожал тебе. Твой отец должен был сообщить в полицию.
— Отец не хотел рисковать. Об этой истории могли пронюхать газетчики. Но это случилось так давно, что уже не важно, — сказала Зара и вздернула подбородок. — Мне казалось, что я усвоила урок, но потом я встретила тебя…
— Давай об этом забудем.
— Да? Я не могу об этом забыть. — От сдерживаемой с трудом неприязни ее тихий голос прозвучал резко. — Но я не дам тебе другой возможности причинить мне боль.
Витале понимал, что если она видит его таким образом, то только очень серьезные шаги с его стороны смогут убедить ее в искренности его намерений. Однако такой вариант, как брак, он даже не рассматривал. Все-таки брак, на его взгляд, чертовски высокая плата за неосторожность. Но как еще можно обеспечить себе постоянное место в жизни малыша? Как еще может он приобрести законное право защищать его от любой угрозы? И справится ли Зара с воспитанием ребенка в одиночку, без помощи семьи? Но если он женится на ней, то потеряет свободу и личное пространство, которые так ценит. Витале подавил нараставшее чувство недовольства и отвращения, вспомнив кошмар, в котором рос сам, и решил, что никакая цена не будет слишком высокой, чтобы защитить его еще не родившегося сына или дочь от такого ада. Он пристально посмотрел на Зару:
— А что ты скажешь, если я предложу тебе выйти за меня замуж?
Зара задохнулась от изумления. Она широко раскрыла глаза, решив, что это шутка. Особенно после того, как она рассказала, что Джулиан делал ей предложение, чтобы завоевать ее доверие.
— Ты же это несерьезно?
— Я совершенно серьезен: я прошу тебя стать моей женой, — с холодной уверенностью возразил ей Витале. — И надеюсь, что мы будем вместе растить нашего ребенка.
— А совсем недавно ты говорил, что избегаешь женщин, мечтающих о замужестве, и именно потому до сих пор холост, — напомнила она.
— Но потом ты забеременела, и, разумеется, мои приоритеты изменились, — сухо сказал он. — Нельзя повернуть время вспять. Нужно думать о будущем.
У нее пропал аппетит. В атмосфере постепенно скапливалось напряжение, ее глаза потемнели. Зара отодвинула десерт и встала из-за стола. Если, предлагая ей брак, он надеется возместить причиненные ей страдания, то пусть даже не мечтает.
— Нет, это совершенно исключено. Не беспокойся за нас с ребенком. Мы прекрасно проживем вдвоем. К счастью, я не беспомощный подросток, который ни с чем не справится…
Последний аргумент не показался Витале особенно убедительным. Он выпрямился во весь свой внушительный рост и наградил ее взглядом, полным жизненной силы и энергии:
— Нам нужно обсудить это. Не уходи.
Зара прикрыла глаза и попыталась восстановить внутреннее равновесие, которое он нарушил своим невероятным предложением.
— Я еще не собиралась уходить. Я принесла с собой план виллы. Если ты закончил ужинать, мы можем взглянуть на него.
Чтобы сменить тему, Зара вынула из тубуса чертеж и расстелила на свободной части стола. Она объяснила все обозначения, которые использовала, и рассказала о возможных вариантах. На Витале произвела впечатление подробность чертежей: он никак не ожидал, что она будет рисовать все от руки.
— Эти клумбы… Нельзя ли оставить на них немного пустого места?
Она нахмурилась:
— Конечно, можно, но…
— Человек, который, как я надеюсь, будет жить там, — начал Витале (в его низком бархатном голосе послышалась нетипичная для него неуверенность), — может заинтересоваться работой в саду, а если посадки не будут окончательно завершены, сможет их завершить.
— Отличная идея, — сказала Зара, которой чертовски хотелось знать, о ком идет речь.
Когда они были в Италии, он точно не говорил ни о чем подобном. Похоже, из-за своей внутренней сдержанности он всегда будет держать дистанцию, отметила она. Он не из тех, кто в случайном порыве откровенности выдает свои тайны.
Зара рассмеялась, когда Пушистик подтолкнул ее ногу одной из своих игрушек. Витале изумленно наблюдал, как Зара кинула ее, а Пушистик бросился ловить.
— Он любит разные игры, — сказала она. Ее улыбка, такая простая и естественная, стерла с ее красивых губ последние следы напряженности.
Витале смотрел, как Зара изящными пальчиками гладит кролика по голове. Она так нежно обращалась со своим питомцем, а он явно обожал хозяйку.
