Но потом она всего на миг мысленно вернулась в изящную гостиную, где удар отца чуть было не сбил ее с ног. Нравится ей это или нет, но нужно признать, что Витале прав. Если бы она упала, то, возможно, причинила бы вред ребенку или, не дай бог, случился бы выкидыш. Агрессивность отца ничем нельзя оправдать, для его поведения вообще никогда не было оправдания.
Зара чувствовала себя слишком плохо, чтобы есть. Она прилегла на кровать и вскоре уснула. Ее разбудило возвращение Витале, и она пошла открывать дверь босиком и со спутанными волосами, спадавшими ей на лицо. Она несколько раз моргнула, прежде чем заметила стоящего рядом с Витале отца. Витале был выше его ростом и прямо-таки излучал энергию, поэтому на его фоне Монти Блейк смотрелся бледно, жалко и казалось, что он как-то уменьшился в размерах.
— Твой отец хочет тебе кое-что сказать, — резко сообщил Витале.
— Мне очень жаль, что я причинил тебе боль. Это никогда больше не повторится, — пробормотал отец с энергичностью и эмоциональностью заводной куклы.
— Я не буду делать аборт, — лихорадочным шепотом произнесла она. Ее отец должен знать, что она не готова заплатить такую цену за возвращение в семью.
После этой фразы, раскрывшей перед Витале требования родителей Зары, в его взгляде вспыхнуло яростное пламя.
— Мы поженимся как можно скорее, — произнес он.
Зара смущенно подняла на него глаза. Витале уже знал, что она думает по этому поводу. Он пристально посмотрел на нее, явно бросая ей вызов. В его темных глазах светилась решимость. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но потом решила подождать, пока не уйдет ее отец. Витале заставил его прийти и извиниться перед ней. Впервые мужчина попытался защитить Зару, а не воспользоваться ее слабостью, и она чувствовала себя обязанной ему.
— Делайте то, что считаете нужным, — механически заключил Монти Блейк и, повернувшись к Витале, добавил: — Это все?
— Пока да, но осторожнее со мной и с вашей дочерью.
Зара смотрела, как отец поспешно возвращается к лифту, стремясь как можно скорее покинуть ее дом. Она глубоко вздохнула. После его ухода напряжение начало покидать ее.
— Как тебе удалось убедить его прийти сюда?
— Я не убеждал его, а угрожал ему, — признался Витале без тени сожаления в голосе. — Он ужасно боится общественного осуждения и юридической ответственности за свой поступок. Странно, что ты никогда не использовала против него этот страх.
Зара опустила взгляд. До сих пор у нее просто в голове не укладывалось, как можно было назвать ее лгуньей и проблемным ребенком, когда в десять лет она вызвала полицию. Тогда никто не подтвердил ее слова, даже мать промолчала, и в конце концов никто ей не поверил.
— Он и раньше тебя бил, да? — мрачно спросил Витале.
— Это первый раз с тех пор, как я выросла, — нехотя созналась Зара. — Не думаю, что он в состоянии справиться сам. Ему нужна помощь профессионального психолога. Но он ни за что ни к кому не обратится: он не признает, что у него трудности.
— Он бьет твою мать?
Зара посмотрела на его лицо, выражавшее силу и уверенность, и отвела взгляд, чтобы не видеть его глубокого осуждения. Затем она судорожно кивнула.
— Я бы с удовольствием выбил ему зубы, — с легкостью, которая потрясла Зару, сказал Витале. — Но это бы не помогло. Для некоторых мужчин домашнее насилие как наркотик. Мне кажется, что твой отец мог бы согласиться на лечение только под угрозой разоблачения.
— Ты не спросил его о своей сестре? О событиях той ночи, когда она утонула? — напряженным, тихим голосом спросила Зара.
Его глаза были печальны, а губы изогнулись в горькой усмешке.
— Нет, сейчас неподходящий момент, чтобы потребовать ответа за это. Я больше волновался за тебя.
Витале самого удивляла проявленная им по отношению к Монти сдержанность. Как могло получиться, что на первом месте для него оказалось волнение за Зару? Конечно, она носила его ребенка, но ведь он большую часть жизни мечтал столкнуться с Монти Блейком. И вот Монти Блейк перед ним. Выяснилось, что бывший любовник Лореданы слаб. Его легко мог подчинить себе человек с более сильным характером, стоило только пригрозить ему публичным унижением.
Зара нахмурилась. Ее очень удивило, что, несмотря на жажду мести, в такой невыгодной для ее отца ситуации Витале промолчал.
— А он не понял, кто ты? Неужели не догадался по фамилии?
— У нас с Лореданой разные фамилии. Ее фамилия была Бариго. — Его лицо исказилось, и Зара поняла, что коснулась больной темы. Оказывается, у Витале тоже были семейные тайны.
— Зачем ты сказал отцу, что мы собираемся пожениться?
Витале откинул назад свою красивую темную голову и весьма мрачно взглянул на нее:
— Уверен, рассмотрев другие варианты, ты поймешь, что ничего не теряешь от замужества, а скорее наоборот…
— Почему это? — невежливо перебила его Зара. — Я уже объяснила, как отношусь к тебе.
— А ты рискни.
Она поджала губы:
— Я не люблю риск…
— А я люблю. Вот почему я возглавляю крупный инвестиционный банк, — сказал Витале с яростной уверенностью. — Давай попробуем, ради блага нашего ребенка. Если ничего не получится, мы сможем развестись. Но по крайней мере, мы будем знать, что попытались.
Эта речь заставила Зару задуматься. «Ради блага нашего ребенка» — эти четыре слова очень сильно повлияли на ее мнение о Витале Рокканти, как и то, что он защищал ее от отца. Медленно, но верно Витале изменял ее отношение к нему. Действительно, ее отец не привнес в ее жизнь ничего хорошего, но она чувствовала, что Витале будет совершенно другим родителем. Он готов подкрепить свои слова действиями и поставить потребности их ребенка выше всего остального. Он красив, богат и успешен и при этом собирается пожертвовать своей свободой ради заботы о ребенке, чье появление он даже не планировал. Да и по правде говоря, она бы предпочла растить ребенка вместе с его отцом.
— Если мы поженимся, а потом наш брак развалится, это даст повод для бесконечных сплетен, — заметила Зара.
— Меня бесконечно сильнее огорчит, если ты будешь растить моего ребенка вместе с другим мужчиной, — очень твердо возразил Витале. — Я прошу тебя только дать нам возможность понять, сработает это или нет.
— Все не так просто…
Витале нетерпеливо приподнял бровь:
— Это ты все усложняешь.
Каждый мускул на теле Зары был напряжен. Могла ли она рискнуть и дать ему еще один шанс? Но брак — не эксперимент. Она не могла выйти за него замуж, не придавая этому значения, а потом, если ничего не выйдет, беззаботно покинуть его. Она не понаслышке знала, что неудачные отношения всегда оставляют глубокие раны. И кроме того, насколько она могла доверять человеку, которого никак не смогла разгадать?
