я суп доела. А то бы подавилась. – Леру?! Эту холеную жабу?! Ты же видела фото! Я же тебе про нее рассказывала! Ей жених изменил – а она комбинацию разыгрывает, как бы ей это выгоднее обрулить! И ты думаешь, этот суперкомпьютер с каре гульнет налево? Чушь, Ксю. Это нереально. Это просто невозможно!
- Невозможного нет, - хмыкнула Ксюша. – Как любит повторять мой батя: «За чужой счет пьют даже трезвенники и язвенники».
- Ты это уже говорила про Даню! Не сработало!
- Я тебя уверяю, - и не думала отступать Ксюша. - Даже жаба-суперкомпьютер не устроит перед молодым мускулистым красавцем, у которого слово «секс» только что не стекает по лбу и не капает на кубики пресса.
Я смотрела на Ксюшу, позорно открыв рот.
- А где… - я прокашлялась. – Где мы такого найдем?
Ксюша смотрела на меня, как на слабоумную. А потом произнесла одно-единственное слово:
- Зол.
Глава 5. Каждый следующий пункт плана должен учитывать ляпы и косяки предыдущих пунктов. Если нет ляпов и косяков – проверьте все еще раз.
Сейчас самое время сделать еще одно лирическое отступление и рассказать, кто такой Зол. В миру этого человека зовут Вадим Золотарёв, он же Золик, он же Зол. Он же – двоюродный брат Ксюши. Умный мужик, успешный юрист по недвижимости – правда, последнее с приставкой «экс-». Примерно пять лет назад Золик – тогда он еще откликался на Вадима – забросил в угол свой пижонский портфель, туда же швырнул галстук – и умотал в Тибет. Что он там целый год делал – я понятия не имею, он об этом не то, что мне – даже Ксюше, с которой они очень дружны, никогда не рассказывал. Вернулся оттуда другой Зол. Он отрастил длиннющие волосы, которые убирал в хвост на макушке, и роскошную бороду лопатой, проколол ухо и нос, набил на шее и спине какие-то невозможной красоты тату. А еще выучился на бармена, и с тех пор этим и зарабатывает себе на жизнь.
Кажется, именно это и называется даун-шифтинг.
Лично я к Золу относилась с большой симпатией. Потому что люблю чудаков. Чудак чудака… Ну, вы понимаете. А еще Зол производил впечатление человека, крайне довольного собой и своей жизнью. Ему нравилась его работа, его образ жизни и его немецкая овчарка по кличке Нах.
Вы спросите, при чем же тут этот милый человек? Во-первых, тот бармен из рассказа про текилу – это он. Но важное не это, а второе. Золик работал барменом в стриптиз-клубе. А, маленькое уточнение – этот стриптиз-клуб специализировался исключительно на мужском стриптизе. Говорят, лучшее заведение в нашем городе. Мне трудно согласиться или опровергнуть – в других я не бывала.
Да-да, когда Золик туда только устроился – мы с Ксю там дневали и ночевали. Ну, точнее ночевали. Так что в мужском стриптизе я, можно сказать, эксперт. Не то достижение, которым стоит хвастаться, согласна. Ну что поделать, если яркие красочные шоу – это мое все. Я про профессию. И вообще - люблю.
Парадокс же со стриптизом заключался в том, что – не знаю, работает ли это так у всех, но у нас с Ксюшей это произошло по одной схеме – спустя какое-то время наступило пресыщение. И все – как отрезало. Вот эти самые молодые жеребцы, у которых слово «секс» только что не стекает по кубикам пресса, перестали восприниматься как то, что вызывает повышенное слюно-и-еще-чего-нибудь-отделение и учащенное сердцеибе… то есть, сердцебиение.
Но место работы Зола для того, что задумала Ксюша, было именно тем, что доктор прописал.
* * *
- И с чего ты решила, что Зол будет помогать нам?
- К ноге, Нах!
Проходивший мимо, на почтительном отдалении мужик с полторашкой пива тут же и присел. То ли Ксюшин грозный окрик на него подействовал, то ли навострившая в его сторону уши огромная немецкая овчарка.
Присевший гражданин, осознав, что тревога была ложной, шустро засеменил по своим делам, что-то очень неодобрительно, но тихо бурча себе под нос.
- С чего, спрашиваешь? - Ксюша натянула одной рукой поводок, а другой – помахала пакетом с собачьим, простите, дерьмом. – Вот с этого! Я гуляю с его псом, пока Зол наливает текилу любительницам влажных прессов.
- Думаешь, это аргумент? – я задумчиво уставилась на пакет.
- Ну еще я думаю присовокупить… - Ксюша изобразила задумчивость. – Пожалуй… да, точно! – щелкнула пальцами, едва не обронив пакет. – Рулька по-литовски!
Тут надо сделать еще одно маленькое лирическое отступление. Не уверена, что последнее, кстати. После поездки на Тибет Золик изменился кардинально, практически неузнаваемо. Но одно в нем осталось неизменно. Зол был любителем вкусно покушать. Нет, даже не так. Зол любил пожрать. Именно так – пожрать. По нему, кстати, было видно – куда все уходит. В Золе без пары сантиметров два метра, а в ширину он не шибко уже, чем в высоту. По Наху – Зол утверждал, что это самое правильное имя для немецкой овчарки – тоже, кстати, видно, куда влезает столько корма. И откуда берётся столько дерьма.
В общем, в силу этой черты Зол был рабом своего желудка. И по обстоятельствам – Ксюшкиным рабом. Потому что любым ресторанам и службам доставки блюд Зол предпочитал домашнюю еду. Которая только что приготовлена. Чтобы суп жрать половником прямо из кастрюли, стоящей на плите. Картошку - со сковороды, обжигаясь и дуя на пальцы. А пироги таскать прямо из духовки.
При таком подходе Золу бы в самый раз жениться, однако на все такие намеки он отвечал – «Не настолько». Но периодически, после долгого нытья, был приглашаем Ксюшей в гости - на «пожрать». Именно поэтому за рульку по-литовски он продаст не только душу, но и весь ассортимент клуба – с влажными кубиками, упругими попами и узкими плавками всех возможных цветов.
* * *
- Что здесь? - Зол подозрительно уставился на огромную кастрюлю, которую Ксюшка молодецки прижимала к своему крутому боку. Надо
