Я ехала домой с ощущением такой тяжести, будто весь день таскала мешки с картошкой. Или цементом. Оказывается, нечистая совесть весит очень тяжело. Дома я долго стояла на балконе, курила, смотрела в телефон. Я почему-то чувствовала себя невероятно одинокой. Как будто своим поступком я враз отрезала себя от всех людей.
Я хотела позвонить Ксюше. Написать Лёньке. Или вдруг оказаться на даче и пить с родителями чай. А больше всего я хотела, чтобы мне на плечи легла та самая рука – теплая и красивая. Но вместо этого я так и провела вечер на балконе – бездумно куря и листая ленту в телефоне.
* * *
С чего начинает утро каждый современный человек? Ну, хорошо, большинство современных людей? Конечно, не с завтрака, зарядки или душа. Все это - потом. И даже не с того, что встает с постели. Конечно, вы понимаете, о чем я. Первое, что мы делаем – протягиваем руку в сторону прикроватной тумбочки или опускаем руку с постели на пол и нашариваем... правильно, телефон. И только после того, как убеждаемся, что мир не рухнул, что куча лично тебе неизвестных людей опубликовала сторис, интернет-магазины прислали тебе очередную рекламу, а самые неугомонные друзья уже накидали в чатики мемов – вот тогда можно спускать ноги с постели. А если у вас есть свои интернет-проекты – то вы зависните еще минут на десять, за которые мы, обычные люди, успеем почистить зубы.
Я же в то утро была в особом положении. Я ждала очень важное сообщение. Именно поэтому я, как ошпаренная, вскочила с постели и помчалась в ванну. Там приняла душ, помыла голову, долго и тщательно чистила зубы - клянусь, я их никогда с такими тщанием не чистила! Потом методично сварила овсянку, точно отмеряя на весах все пропорции – Ксюшка бы мной гордилась. Хотя она все делает на глаз. Так же медитативно сварила кофе в турке. Залила кипятком изюм.
Медленно, не торопясь и тщательно пережёвывая – как завещают нам диетологи - я съела целую миску овсянки, выпила чашку кофе с молоком. А потом, плюнув в сторону диетологов, выкурила сигарету. И поняла, что больше у меня нет никаких причин, чтобы оттягивать неизбежное.
И я поплелась в спальню. На телефон я смотрела так, словно он превратился в змею. Страшно опасную ядовитую змею. Которая в любой момент может броситься на меня.
Я какое-то время попредавалась этой рефлексии. А потом вздернула себя за шиворот, прошла к кровати и взяла телефон. Это мой телефон. И все, что в нем – тоже мое. Даже если я вдруг передумала и не хочу это видеть.
Поздно.
Все мои душевные терзания, начищенные до бриллиантового блеска зубы и полная миска овсянки с изюмом и орехами оказались бессмысленными. Фарух мне ничего не прислал!
НИ-ЧЕ-ГО!
Я смотрела на экран телефона со смесью облегчения и раздражения.
Что это значит?! Он меня кинул? У него не получилось? Или… или что?!
Я поняла, что ни писать, ни звонить Фаруху я не смогу. Мое тело требовало действия, движения. В перспективе – скандала. Правда, пока непонятно, на какую тему. Или даже драки – только пока тоже непонятно, с кем.
Я позвонила Ксю, кратко обрисовала ей ситуацию. Она сказала, что через полчаса будет в «Черном Красавчике». Я ответила ей тем же самым утверждением. И, напялив на себя первое попавшееся, вихрем вылетела из квартиры. Вот как надо торопиться в стриптиз-клуб!
* * *
Золик смотрела на нас, взмыленных, с явным отвращением.
- Во-первых, с меня плов! - Ксюшка тяжело шлёпнулась на барный табурет. - Во-вторых, где этот турецкоподанный?
- Плов с бараниной? – не меняя выражения лица, уточнил Зол.
- Конечно! Все остальное – каша с мясом, а не плов.
Зол вздохнул - и обернулся к кофемашине. И, колдуя над кофе, ответил:
- Фарух так рано никогда не приходит. Он же всю ночь работал. А что?
- А то, что он, жопа такая… - запальчиво начала я, но тут Ксю хрюкнула. Вот натурально - хрюкнула. Как свинья, почуявшая трюфель. Потом пискнула. Я обернулась к подруге. Она смотрела в свой телефон. И потом, повернув ко мне лицо с совершенно стеклянным взглядом, прохрипела:
– Погоди, Лиль…
Оказывается, Фарух прислал видео ей. Кто его поймет, что там у этого красавца в турецкой голове творилось, что он так сделал. Может, решил, что раз деньги перечисляла Ксюша, то и товар получать ей. Так-то логика в этом какая-то была.
Я подсела ближе и осторожно посмотрела на экран Ксюшиного телефона. И буквально через несколько секунд у меня стал точно такой же стеклянный взгляд.
- А-а-а… Э-э-э…. Ы-ы-ы… - такими вот звуками выражалась наша реакция на то, что нам демонстрировал телефон Ксю. Между тем, перед нами поставили кофе, и Ксюша вцепилась в чашку первой.
- Это же не кофе! – она закашлялась и замахала ладонью перед лицом.
- Я туда «егеря» добавил, - беспечно отмахнулся Зол. – А то ты какая-то бледная. Ну-ка, что тут у вас? - он перегнулся через стойку и повернул голову, чтобы смотреть было удобнее. Наморщил нос. – Фу, пакость какая. - Зол вернулся на свое место за стойкой бара и радостно провозгласил: – А вот и ваш друг сердечный.
Мы с Ксю дружно повернулись и дружно взвыли:
- Фарух!
- Знаете, девочки, надо было заранее предупредить, - немного сонный и лохматый турецкоподданый облокотился о стойку и кивнул Золу. Сегодня его акцент почему-то слышался сильнее. – О таких вещах принято предупреждать заранее.
- О чем предупреждать?!
- О том, что ваша подружка – нимфоманка.
Еще вчера я бы посмеялась над этим утверждением. Но сейчас, с учётом того, что увидела на экране Ксюшиного телефона…
А, вы ж не в курсе. В первом же видео Валерия вместе со своим идеальным каре самозабвенно слизывала взбитые сливки с огромного черного члена. Который принадлежал, как можно догадаться, не Фаруху – сколь бы смуглым
