киснуть! – запальчиво ответила я. А когда брат вперил в меня недоуменный и даже отчасти подозрительный взгляд, я вдруг кинулась ему на шею. – Знаешь, Лёнчик, лучше тебя нет на свете друга и брата. Я тебя люблю. С детства!
Лёнька сначала замер, потом неловко похлопал меня по спине.
- Мне деваться тоже некуда. Все, малая, хватит тискаться, пошли чай пить.
Сидя на Лёнькиной кухне, наблюдая, как брат заваривает чай, и слушая новости о его работе, я думала о том, что… Что фраза «Все, что ни делается, все к лучшему» недавно получила для меня явное подтверждение. Потому что не могла я себе представить теперь, что мой брат, умница Лёнечка, долговязый, с тонким носом, выразительными глазами и ехидной усмешкой, мог связать свою жизнь с… Лерой. Нет, я не ханжа. Это другое.
- Сливки будешь?
Я яростно замотала головой. Я, кажется, больше никогда в жизни не смогу употреблять в пищу сливки. Никогда бы не подумала, что такая впечатлительная. Или все-таки ханжа.
* * *
Я даже смогла отработать еще один день в таком же темпе бессмертного пони. Но неудержимо накатывал конец рабочего дня, и мне надо было придумать, чем его занять. Чтобы не думать. О Лере, о Дане, о том, что сделала и том, что не сделала. Накануне я засиделась у брата допоздна, мы провели прекрасный вечер, дойдя даже до детских воспоминаний. Но сегодня ехать к Лёньке будет уже наглостью. Рвануть на дачу, под бок к родителям, что ли? Так они переполошатся наверняка - чего это я к ним приехала, без предупреждения, в середине недели. Нет, не вариант.
Мой вариант сидел у подъезда на скамейке и терпеливо меня ждал.
- Плик, от работы кони дохнут, ты не в курсе? - Ксюша поднялась со скамейки. – Пошли, я голодная ужасно.
Я покосилась на горлышко бутылки, торчащей из сумки Ксю.
- А это – гуманитарная помощь от Зола, - беспечно прокомментировала Ксюша мой взгляд. – Выменяла на плов.
- Ты уверена, что это выгодная сделка?
- Хорош мне зубы заговаривать! – пихнула меня Ксю в спину. – Дверь открывай.
В бездонной Ксюшкиной сумке-рюкзаке оказалась не только бутылка егермейстера, но и банка сайры и банка кукурузы. Сварив яйца и добыв из холодильника неизвестно с каких времен обитающий там майонез, Ксюша на скорую руку сварганила салат. Вот не зря говорят, что залог хорошей и крепкой дружбы в том, чтобы у кого-то из двоих обязательно было пожрать. В нашей паре это Ксю. Сварить кашу из топора – это про нее.
Мы молча съели салат. А потом, уже под чай с егермейстером – хотя, если совсем точно, чай был отдельно, а егерь – отдельно – Ксю меня огорошила.
- Я встречалась сегодня с Фарухом.
- Ну и как он? – я умудрилась даже не поперхнуться. – Лучше водоканальщика?
- Отврати свои мысли от похоти, Плик, - фыркнула Ксюша и замахнула рюмку с биттером. Подышала шумно, а потом выпалила: - Не знаю, как тебе, а мне катастрофически не хватало информации!
- Да ладно?! – она все-таки заставила меня изумленно вытаращиться. – То есть, полного сезона «Тома и Джерри» тебе было мало?!
- Это не информация, это порнуха! – отрезала Ксю. А потом встала и стала нарезать батон. Оказывается, в ее бездонной торбе и батон был. – Мне нужны были факты. У меня картина не складывается!
- У меня тоже, - признала я. Я не хотела во всем этом копаться, очень не хотела. Но того видео, что я увидела, вполне хватило, чтобы каждый раз, вспоминая, трясти головой и бубнить: «Не может этого быть!».
- Они называют таких - шоколадницы, - Ксюша налила нам еще по рюмке.
- Таких – это каких?
- Таких, у которых башню рвет от чернокожих парней. Фарух сказал, что он не предполагал, что твоя Лера – из шоколадниц.
- Она не моя, - вяло заспорила я. Слова Ксюши ввергли меня в очередной мыслительный коллапс.
- Ну уж и не моя точно! И не Лёнькина! Ладно, не важно, - Ксю принялась вертеть в руках хрустальную рюмку на тонкой ножке. – Суть в том, что у разлюбезной Валерии сорвало крышу. И по итогу она ушла с ними обоими – с Томом и Джерри. Фарух сказал, что успел Джерри проинструктировать на счет съемки. И потом деньги отдал им. Себе только двадцать процентов оставил – комиссионных. За посредничество.
- Надо же, какой честный… предприниматель, - буркнула я.
- Угу, - согласилась Ксю. – Вот ты представь… Вся такая правильная и в каре, без пяти минут замужем. А сама… Ее же ничем не опоили, Лиль! Фарух мне клялся и божился, что у них с этим строго! Ну, она сама какого-то алкоголя хряпнула, наверное.
- Шампанское, - невпопад вставила я. – Они бутылку «Moet» заказали. На пятерых.
- И вот с бутылки шампуня на пятерых ее так унесло! – непонятным тоном триумфатора произнесла Ксюшка. – То есть от пары бокалов шампанского дева, как нефиг делать, сваливает в номера с двумя абиссинскими красавцами.
- Какими?! – пискнула я.
- Неважно, какими! – рявкнула Ксю. – Важно - кто! Та, которая выйдет через неделю замуж за твоего любимого мужчину! А если ее потом еще раз накроет? Когда она уже будет женой? Тебе Данечку твоего не жалко?
- Жалко у пчелки! - инфантильно огрызнулась я. Ощущение, что я не только не контролирую - хрен уже с ним, с этим контролем – что я просто не понимаю, что происходит со мной, в моей жизни, в том, что я делаю – оно стало совершенно ясным, отчётливым.
- Знаешь, что, Плик? – Ксю откинулась на стуле и излюбленным жестом сложила руки под грудью. – Не сделаешь ты – сделаю я. В конце концов, файлы у меня, телефон Данила я раздобуду, можешь не сомневаться. А ты так и сиди тут, как… амеба!
