не узнал Лейлу.
Что же в ней было такого, что Феликса вдруг стало это волновать?
38
***Не предавай меня…
Что Феликс хотел этим сказать?
Предупреждение? Затаенная угроза? Нет… Та просьба совсем не звучала как угроза. Думается, если бы генерал решил угрожать, то наверняка не стал бы выражаться так двусмысленно.
Он действовал бы грубо, но весьма доходчиво. Феликс бы просто прижал меня к стене, прихватив за горло, и популярно объяснил, что меня ждет в случае моего предательства. Вне всяких сомнений, именно так бы он и поступил.
Вот только от возникшей в голове картины щекам вдруг стало жарко. Я живо представила, как сильное мужское тело вжимает меня в твердую поверхность. Как мои руки оказываются в плену чужих горячих ладоней. Как ноздри наполняет аромат мускуса, от которого путаются мысли…
Святой дух! О чем я только думала?
Уже наступило утро, где-то во дворе замка прокричали первые петухи, а я все еще лежала с закрытыми глазами и фантазировала о генерале.
И все-таки. Что же стояло за словами Феликса? Он говорил и смотрел так проникновенно, словно ему было очень важно, чтобы я была на его стороне. Словно генерал умолял…
Мысленно ухмыльнулась посетившей меня глупости. Чтобы великий генерал драконов умолял кого-то? Сентиментальная чепуха! Это бы означало слабость. А у такого мужчины точно не было никаких слабостей.
Следующая мысль заставила меня мрачно вздохнуть.
Но ведь я уже его предала. Я не та, за кого себя выдавала. А раз так, то какой смысл был рассуждать о просьбе Феликса? Хотела бы я знать ответ на этот вопрос…
- И как долго вы собираетесь притворяться спящей?
Моя рука схватила припрятанный под подушкой стилет быстрее, чем я успела распахнуть глаза и сообразить, кто проник в мои покои. Действовала на чистых инстинктах и резко выкинула вперед руку с кинжалом. Однако генерал успел перехватить мое запястье прежде, чем острая сталь коснулась бы его горла.
- Ваши рефлексы достойны моего восхищения, принцесса, - оскалившись, произнес Феликс.
Я застыла, затаив дыхание и не смея шевелиться.
Когда он пришел в мою спальню? И почему я снова ничего не слышала? Воистину, у жениха была кошачья поступь.
Феликс выглядел непривычно по-домашнему. На нем были простые штаны и длинный темный халат, распахнутый на твердой мускулистой груди. Открывшийся мне вид невольно заставлял сердце биться быстрее.
Что он там говорил о моих рефлексах? Да это просто детские игры по сравнению с рефлексами самого генерала! Или Феликс был готов к тому, что я сразу брошусь на него с кинжалом? Хотя если припомнить наши прошлые стычки, то это было разумно с его стороны.
- Вы, как всегда, не разочаровываете, - улыбнулся генерал, хищно блеснув глазами. – Любопытства ради… вы и в брачную ночь собираетесь взять с собой этот, кхм, женский аксессуар?
- А вы бы хотели? – насмешливо вскинула бровь.
Глаза Феликса потемнели. Но не от злости, а скорее от предвкушения. Казалось, ему доставила удовольствие моя выходка со стилетом и прозвучавшая издевка в вопросе.
- Это было бы… довольно интригующе, - низким голосом ответил генерал, большим пальцем мягко погладив чувствительную кожу моего запястья, которое он все еще сжимал в своей руке.
От его ласкового прикосновения и прожигающего взгляда по телу прокатилась волна сладкой дрожи.
- Вы уже трижды видели мое лицо без вуали, - недовольно сообщила я, пытаясь скрыть свою реакцию на его близость.
- Трижды, говорите? Три…, - Феликс задумчиво скользнул взглядом по моему лицу. – Хорошее число. Триединому бы понравилось.
К чему вдруг он упомянул Божество драконидов?
- Зачем вы пришли? Нельзя видеть невесту в день свадьбы до церемонии. Плохая примета, - хмуро сказала я.
Вообще-то в приметы я не верила. Но сегодня в груди поселилось нехорошее предчувствие. Над замком генерала сгущались тучи. Надвигалось что-то темное. Я чувствовала это. Это чувство было сродни тому, как когда ощущаешь грозу задолго до того, как с неба упадет первая капля дождя.
Откуда взялись эти странные ощущения?
39
Я не успела разобраться в природе своего странного предчувствия, как Феликс наконец отпустил мою руку и, облокотившись на кроватный столбик, небрежно проговорил:
- Я не верю в приметы.
- А стоило бы, - бросила я в той же манере, убирая стилет подальше. – Это утро могло для вас плохо закончиться.
- Знай я вас чуть хуже, так бы оно и было, - насмешливо протянул генерал, гуляя оценивающим взглядом по моим открытым шее и ключице.
Почувствовав себя голой в одной сорочке, я поднялась с кровати и, набросив на себя халат, повторила свой вопрос:
- Так зачем вы пришли? Скоро явится Василь вместе со швеями. Вы же не хотите повергнуть вашего смотрителя замка в шок? Он все-таки шахриец, - намекнула я на то, что присутствие жениха в спальне невесты считалось вопиющим нарушением приличий. Не говоря уже об отсутствии вуали.
- Вы тоже шахрийка, - вдруг произнес Феликс, задумчиво всматриваясь в мое лицо.
- Что вы хотите этим сказать? – нахмурилась я.
- Что вас не смущает попрание ваших же собственных традиций. Я полагал, что шахрийская принцесса будет глубоко потрясена некоторыми моими поступками.
Я напряглась буквально на секунду, а затем выдавила непринужденную улыбку и склонила голову набок.
- Поверьте, я потрясена. Или в качестве доказательства мне следовало свалиться в обморок при вашем появлении?
Феликс мой сарказм не оценил. Вместо того, чтобы съязвить в ответ, он отодвинулся от кроватного столбика и подошел ко мне вплотную. Я настороженно замерла, опасаясь тех выводов, к которым мог прийти генерал. Все-таки благородная принцесса из меня была так себе. Не доставало девичьей стыдливости и природной скромности.
В голове запоздало промелькнула мысль, что возможно Феликс таким образом меня проверял? Точно что-то заподозрил…
- Доказательство того, что вы невинны, я получу уже этой ночью, - вдруг холодно обронил генерал.
Я застыла на мгновение, а когда до моего сознания дошел смысл его фразы, то у меня даже от груди отлегло. Так жених переживал за мою невинность? Что ж, я вполне могла понять его опасения. Меня бы на его месте тоже насторожила некоторая развязность в поведении невесты.
- Но сейчас не ночь, - спокойно напомнила я.
Феликс некоторое время пристально вглядывался в мои глаза, словно пытался найти в них проблеск вины или страха, как если бы я
