слышу по ту сторону. Мои мысли прерывает истошный писк открывшейся двери.
Я мчусь по лестнице. Вверх, вверх, вверх. Первый, второй, третий, четвертый этаж! Дверь уже открыта, Гриша выглядывает из квартиры.
— Соня, а… — Гриша в растерянности оглядывает меня. Я кидаюсь ему в объятия. Слезы подбираются ко мне, но я их сдерживаю. Хватит реветь! Весь кошмар закончился, все позади. Я дома. Гриша обнимает меня рукой. — Крис? Привет… А ты… э?
— Привезла вот… Привет.
— Сонь, где ты была все это время? В чем это ты? Чей это свитер? — Гриша был очень напряжен. Он отстранил меня и хмуро оглядел с головы до ног.
— Давай пройдем домой, я все расскажу, я очень устала…
— Э… — Гриша замешкался буквально на мгновение, — да, конечно, идем…
Я вдыхаю запах нашей квартиры. Этот аромат такой же непередаваемый, как и запах человека. У него нет названия, но ты его ни с чем не перепутаешь…
Вот только впервые он мне не нравится. Он как будто затхлый, тяжелый, пробивает нос насквозь… Гришка совсем не убирался что ли и не проветривал дома? Хотя ему наверно не до этого было.
Я невольно вспоминаю запах дома Бориса. Чистоты. Вот что это был за запах. Пустоты и чистоты с нотками цитрусовых.
Я насильно отгоняю от себя такие мысли. Я дома. А там было место, где меня удерживали насильно. Там не может быть хорошо.
— Господи, наконец-то я дома, Гришка, прости меня, я не хотела так пропадать. Я очень-очень соскучилась! — я тараторю как заводная, мы проходим все вместе в единственную комнату нашей однушки. Диван расправлен, постель всклокочена. В углу стоит уснувший комп. В противоположном от компьютерного стола углу стоит шкаф-купе и сейчас его дверца отодвинута в сторону, обнажая нутро с вешалками. — Со мной столько всего было, ты не поверишь…
— Да уж, попробуй объяснить, — Гриша хмурый и какой-то закрытый. Я замечаю, как он поджимает подбородок, как скрещивает руки на груди. Он мне как будто не рад или обижен… он наверняка думал, что я его бросила!
— Гришенька, солнышко, я не специально сбежала, правда! Я ведь сначала к отцу поехала, а телефон-то дома забыла в запале. А потом там такое началось…
— Пойду, найду, чего выпить, — бросает Крис и уходит на кухню. Гришка смотрит ей вслед долгим взглядом, потом смотрит на меня. Он недовольный, всклокоченный, но не сонный.
— И где же ты шарилась двое суток?
— Гриша… — выдыхаю удивленно. Его тон далек от мягкого. — Я не шарилась… Я…
— Пойду тоже выпью, — он идет на кухню, я подрываюсь, но он неожиданно резко останавливает меня, оттаскивает обратно к дивану и усаживает на него и придерживает за плечи, как будто боясь, что я снова сорвусь с места. — Посиди, тебе надо отдохнуть. Я тебе принесу.
— Ладно, — покорно киваю, обхватывая себя за плечи.
Мне резко становится неуютно. Гриша выходит на кухню. Я замираю, пытаясь понять, что с ним такое… Я ожидала совсем другой реакции.
Я тру себя руками, пытаясь согреться, но не получается. Хоть я и в свитере с чужого плеча…
Надо переодеться и мне сразу станет лучше. Встаю, подхожу к шкафу, отодвигаю монолитные дверцы на роликах в сторону и замираю.
На дверцах закреплены зеркала в полный рост, поэтому я отлично себя вижу. Волосы растрепанные. Лицо в мелких царапинах, как и руки. Я в этом старом коричневом замусоленном свитере без горла. Впереди пятно крови, как и на левой руке чуть выше локтя.
Я вспоминаю, что распорола кожу, когда перелезала через забор. Как только я это вспоминаю, раны как назло начинают болеть и пульсировать.
Я поднимаю свитер, вглядываюсь в глубокий длинный порез, что чуть наискосок пересекает мой живот от пупка к ребрам. Кожа в крови, джинсы тоже пропитались. Но сейчас кровь уже почти не течет. А я и не заметила! Боже мой! Шрам будет не маленький…
Я всхлипываю и тру глаза. Надо переодеться и обработать раны… отпускаю свитер, опускаю голову и неожиданно ловлю взглядом в отражении зеркала пространство под диваном.
Там лежит телефон. Черный чехол со звездочками и с этим мемным дурацким котом. Я сама его покупала.
В подарок.
Для Кристины.
Глава 18
Я вся замираю, а сердце наоборот ускоряет свой темп. И благодаря тому, что я замерла у шкафа и выхода из комнаты, я слышу, что Гриша говорит Кристине.
— Ты нахрена ее сюда привезла? Мы же договорились, что вы к тебе поедете.
Они шепчутся, но не достаточно тихо.
— А что я должна была делать? Она сказала, что хочет домой, к тебе. Ты бы слышал, что она мне рассказала…
— Бля, да мне пофиг, как бы ты ее уговорила… Не надо было ее сейчас сюда тащить, ты же сказала, что увезешь ее к себе.
— Слушай, ты вообще сказал, что вы расстались, так что давай не скидывай все на меня, окей?
— Мы и расстались! — повышает тон Гриша. А у меня сердце в пятки падает и там и разбивается… — Она свалила от меня, забыла?
— Да она не сваливала. Ее похитили блин!
— Чего? — Гриша явно не верит. — И ты поверила в этот бред?
— Ты ее видел сейчас вообще?
— Видел. Шароебилась не пойми где и с кем. На ней чужой мужской свитер. Я по-твоему идиот что ли?
— Гриш, ты походу реально идиот. Ты реально думаешь она тебе изменила?
— Да мне насрать в общем-то. Мы расстались.
— Она так не думает…
Дальше я не слушаю.
На деревянных ногах подхожу и подбираю телефон Кристины с пола.
Да. Ее.
На экране загорается фотка, где она, я и еще одна девчонка с нашей группы жуем сахарную вату в парке аттракционов. Эту фотку делал Гриша…
Я оглядываю диван. В свете открывшихся событий, кажется, я понимаю, почему постель такая всклокоченная. А Кристина была такая напряженная всю дорогу. И почему они не брали трубку…
В груди зарождается знакомая боль…
Такую же я почувствовала, когда отец предложил меня Лису. Я то думала, что она утихла. Думала, что больше не почувствую ничего подобного в жизни…
Но нет.
опять это чувство. Будто в груди раскаленной кочергой ворочают. От того дышать тяжело…
На неверных ногах я выхожу в коридор, из которого уже видна кухня. Гриша и Крис резко оборачиваются на меня и замирают.
— Ты телефон оставила… дома, — я протягиваю телефон дрожащей рукой.
— Сонь, — она едва выдыхает. — Ты не так все поняла.
— А что я не так поняла? — ошарашенно как-то бормочу. Может
