что вот-вот меня скорчит от судороги всего тела…
Я нахожу две двери. Одна не поддается моим осторожным, плавным, но требовательным манипуляциям с дверной ручкой. Я ее отпускаю и отступаю дальше по коридору. А вот вторая дверь неожиданно поддается. Липкой ладонью я обхватываю ручку. Плавно опускаю ее вниз, чтобы не дай бог она нигде громко не щелкнула!
Я даже задерживаю дыхание и отворяю дверь внутрь.
Мне в нос ударяет знакомый запах мужского парфюма, сигаретного дыма и алкоголя…
Это кабинет Бориса!
Я едва выдыхаю, прохожу и тихо закрываю дверь.
Тихий щелчок, и я замираю, услышав тихий протяжный вздох.
Не мой вздох!
Глава 14
Я замираю, едва не потеряв сознание от ужаса. Борис в своем кабинете!
В темноте и тишине я не сразу соображаю, где он. В окно проникает слишком мало света от ночной подсветки, жалкие крохи. Я едва могу различить очертания крупной мебели. Кабинет большой. Справа кажется был диван, слева стеллажи с книгами, в центра у окна стол…
Понимаю, что из-за неплотно задернутых штор так мало света. А сам Борис, кажется, спит на диване.
Я не знаю, что мне делать. Я уже проделала такой большой путь. И вот на самом важном его отрезке такое препятствие. Действительно ли он спит? А если нет? А если он спит, но его сон чуткий? Что, если в темноте я задену что-то? Просто потому, что не знаю местного расположения вещей…
Что делать⁈
Мое дыхание учащается, но я стараюсь его контролировать. Получается бездарно. Я пытаюсь дышать глубоко, медленно, но получается лишь прерывисто и нервно. И от того, мне кажется, это безумно громко!
Словно маленький трясущийся кролик, я делаю шаг назад и замираю. Куртка в моих руках шуршит. Ткань скользящая и хрустящая!
Ужас!
Я точно не доберусь до окна!
Пока я судорожно пытаюсь успокоить мысли и бег крови по венам, ничего не происходит. Я моргаю, делаю бесконечно долгий тяжелый вдох, такой же выдох. И все-таки шагаю вперед, не отрывая ноги от пола. Просто плавно веду, нащупываю пространство впереди.
Я внимательно прислушиваюсь к мужскому дыханию. Оно медленное и глубокое.
Когда я оказываюсь в центре кабинета, едва могу разобрать широкоплечую фигуру Бориса. Он расположился на небольшом диванчике у стены. Он едва влезает, закинув ноги на подлокотник и сложив руки на груди.
Неожиданно, я понимаю, что он отдал мне свою комнату, а сам предпочел спать здесь.
Секундная благодарность вспыхивает во мне, но я тут же одергиваю себя, напоминая, что я, блин, здесь в заложниках! Меня похитили! Отдали в управу долга!
Очнись!
Але, Соня, прием, прием, на бронепоезде, двигайся к окну!
Прощупываю ногой пространство перед собой. Чуть ли не умираю от напряжения во всем теле. Чувствую, как меж лопаток катится капля пота. Я добираюсь до стола, аккуратно его огибаю и замираю перед шторой.
Прежде, чем аккуратно ее отодвинуть, прислушиваюсь. Дыхание Бориса такое же, как и было. Глубокое, размеренное, медленное… как он может так спокойно спать, зная, что его действия и действия его брата разрушают чужие жизни⁈ Гад!
Мысленно отмахиваюсь от него и решительно поворачиваюсь к препятствию на своем пути. У меня в руках кеды и куртка. Впереди шторы, окно, подоконник, которые необходимо преодолеть в идеальной тишине, прежде, чем я окажусь на улице. И это даже не половина пути!
Так. Спокойно. Дыши. Главное медленно и тихо.
Правой рукой, в которой зажаты кеды, едва шевелясь, касаюсь холодной скользкой ткани шторы и осторожно двигаю ее в сторону. Не знаю, что там за гардина сверху, но штора поддается легко и почти бесшумно. Я стараюсь не рисковать и отодвигаю не сильно много. Настолько, чтоб хватило пространства влезть на подоконник.
Бесконечно долгие минуты уходят на то, чтобы положить шуршащую куртку так, чтобы она издавала как можно меньше звука. С кедами оказалось проще. Переведя дыхание, я снова присшлушалась.
Борис спал. Может у него впрямь такой крепкий сон, что я зря стараюсь и его не разбудит даже выстрел из пушки?
Невольно вспоминаю, как он стрелял в моем доме… Тело мгновенно обдает жаром страха. Ладони становятся влажными, а сердце взволновано пропускает удар.
Что меня ждет, если он проснется от моих действий?
Нет! Не думать об этом…
Черт. Если я не буду думать об этом, наверняка только все испорчу. Нет уж, думать надо… Просто… просто не надо поддаваться страху, Соня.
Я набираюсь смелости, делаю глубокий вдох и поднимаю левую ногу. Закидываю на подоконник. Переношу вес, медленно, плавно, на зависть моей физручке в универе! Видела бы она мои выкрутасы!
Дрожа всем телом, переношу вес на подоконник и резко замираю, когда пластик издает жалобный скрип подо мной.
Секунда.
Две.
Три.
Вдох…
Выдох…
Вдох…
Выдох…
Борис продолжает спать.
А я не дышу!
Чертовы подоконники!
Я, наконец, вдыхаю и продолжаю движение. Заношу ногу на подоконник и едва выдыхаю, оказываясь за шторой. Тянусь за второй, которую отодвигала, и тут раздается громкий звонок.
Я застываю в нелепой позе. Меня прошибает пот.
Вот же, зараза!
Глава 15
Я застываю в нелепой позе. Кабинет озаряется светом телефона, лежащего на столе. Вибрация разрушает тишину, взрываясь в мой мозг подобно отбойному молотку.
К звуку звонка и вибрации добавляется скрип кожаного дивана и глубокий резкий вдох.
Я вижу, как Борис в слабом свете смартфона садится на диване, потирает лицо ладонями и встает. Подходит к столу и резким движением берет телефон.
— Слушаю, — хриплым со сна голосом рычит в трубку. Его тон далек от довольного, но он не в ярости. В полной тишине я даже немного слышу его собеседника, но слова, что ему говорят, мне не то чтобы очень сильно важны. Куда важнее то, что если Борис сейчас обернется и чуть более внимательно взглянет на окно в щель между двумя шторками, то увидит меня, сидящую на подоконнике…
— Мы нашли его, — голос по ту сторону телефонной линии.
— Отлично. Где?
— В центре, отель четыре сезона…
— Скинь геолокацию, выезжаю.
— Хорошо, сейчас.
Звонок завершается. Борис жмет на кнопку блокировки, и экран телефона тухнет. В темноте, что показалась мне абсолютной после яркого экрана телефона, он тяжело вдыхает и замирает. Я боюсь даже подумать о том, что он может учуять меня.
Для меня эти секунды растягиваются в целую вечность. Кажется, что мое сердце стучит слишком громко. Кажется, что он вот-вот обернется.
Но не оборачивается. Борис просто уходит, не оборачиваясь, спокойно
