замолчи и не мешай мне вести машину, — я тяжело дышу, от волнения и страха кусая губы. — Отлично. Наконец-то тишина, — он встряхивает руки, заводит гелик, снимает его с ручника и мы снова оказываемся в движении.
Я молчу, пока мы едем по пригородному району.
В моей голове роются мысли, возятся и множатся вопросы, вертятся переживания, растет тревога. И только энергия во мне уменьшается.
Понимаю, что я просто чудовищно и адски голодна, когда мы въезжаем в город, и по пути начинают попадаться кафешки и рестораны. Я провожаю их тоскливым взглядом и не выдерживаю.
— Я есть хочу.
— Потерпишь.
— Не могу я больше терпеть. Я уже двое суток нормально не ела. Забрали меня из дома? Тогда кормите. Я вам не кактус. На энергии солнца долго не протяну.
Борис ничего мне не отвечает. Круто. Диалог десять из десяти. Просто высший пилотаж. Мы продолжаем ехать, но минут через десять Борис снова тормозит. Уже куда плавнее, чем на трассе, но все же довольно резко.
— Сиди здесь, — командует беспрекословным тоном Борис и выбирается из тачки.
Не успеваю я отстегнуться, как срабатывает сигналка, двери блокируются. Я остаюсь в запертой машине одна. Борис огибает свой гелик и направляется к дверям торгового центра, на первом этаже которого расположился какой-то ресторан.
Я разглядываю дорогущую дизайнерскую вывеску черного цвета с оригинальной подсветкой в виде звезд, среди которых виднеются пять звездочек Мишлен.
«Сириус»
Ни разу в таком не была. Мне не по карману.
Как только Борис скрывается за дверьми, я дергаю ручки двери. Не поддаются. Замки спрятаны в дверце, не вытащишь. Я принимаюсь шарить по салону и руками, и глазами. Между сиденьями есть только стаканчик с мелочью, среди которых затесалась пара пуль. Мда уж… возвращаю их обратно. Жвачка, салфетки и карточка спортивного зала. Ничего интересного.
Открываю бардачок. Документы на машину, зарядка, папка с обычной белой бумагой, стопка ручек, печать, какая-то непонятная мне деталь из машины. А в конце замираю: на дне лежит небольшой револьвер.
Опа…
Я беру его в руки. Тяжелый, блестящий и… не заряженный.
Быстренько лезу в стаканчик с мелочью за теми двумя пулями, что увидела и не могу скрыть вздох разочарования, когда они не подходят… Слишком маленькие. Не тот калибр.
С разочарованием я убираю все это по своим местам, с раздражением захлопываю бардачок и, сложив руки на груди, принимаюсь ждать.
Ждать приходится долго. Минут тридцать или даже сорок. Часов-то у меня нет. Как и телефона, чтобы посмотреть. Я вдруг понимаю, что меня же могут на работе потерять. Меня точно будут искать!
Должны… просто обязаны. Да. И Гриша, и на работе… Ведь кому-нибудь же я нужна?
Боже, кого я обманываю… Да кому я нужна на работе…
Олег Владимирович меня наверняка уже потерял, уволил и нашел на мое место кого-то другого… Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Чтоб вас всех!
Накрываю лицо руками и сползаю в кресле все ниже и ниже. Чтобы вам пусто было, Борис, Кир и отец.
Спасибо вам огромное…
Моя последняя надежда это Гриша. Господи, пожалуйста, пусть он найдет меня!
Раннее утро плавно перетекает в позднее. Солнце начинает припекать сквозь стекло, и черная машина нагревается.
И сколько он будет тут меня мариновать? В машине становится все жарче. Я стаскиваю куртку и пытаюсь открыть машину снова. Или хотя бы окна, но, конечно, эта идея, мягко говоря, не очень толковая…
Бесполезно. Машина-то заблокирована! Чтоб тебя, Лис!
Здесь душно и меня тянет в сон. Хотя в сон меня тянуло бы в любом случае, не только потому что здесь душно. За последние двое суток я поспала прошлой ночью от силы часа четыре, ну, может пять, не больше. Я просто очень сильно устала и вымоталась.
Я смотрю в окно и тут вижу, из ресторана выходит какой-то парень. Щупленький, с большим желтым коробом за спиной.
Доставщик!
Волна бодрости тут же пронизывает меня, я кидаюсь на окно, словно его здесь нет. Колочу в стекло, ору, что есть мочи.
Привлечь его внимание мне удается. Парень хмурится. Ему от силы лет двадцать, не больше.
Я энергично машу руками, чтоб подошел, потом быстренько лезу в бардачок. Бумага, ручка.
Пишу большими буквами «помоги!», резко хлопаю листом бумаги о стекло.
Парень хмурится, читая, разглядывает машину, номер.
Не меня.
Эй! На меня смотри! Он и смотрит.
Ага. Смотрит и стоит!
Шевели ногами сюда, блин!
Он мотает головой, садится на маленький скутер и укатывает по тротуару.
Замерев, я провожаю его взглядом, ошарашенная до глубины души.
Чего? Он отказался подходить? Да какого…
Двери ресторана снова открываются, и из них уже выходит Борис. Он останавливается на выходе, увидев меня и листок, который я по прежнему держу прижатым к стеклу.
Его брови ползут вверх, а я замираю.
Вот черт!
Глава 12
Откровенный разговор
У Бориса в руках пара коричневых бумажных пакетов с едой на вынос.
Я выдыхаю и убираю лист, не торопясь. Куда уж тут торопиться…
Борис никак не реагирует (ну, еще бы он отреагировал, конечно, как же, размечталась) и продолжает путь к машине. Я в страхе и разочаровании швыряю ручку обратно в бардачок, а лист комкаю и засовываю в дверцу.
Какая я молодец, надо ж было так опростоволоситься. И что мне теперь за это будет?
Слежу глазами, как этот крокодил движется к машине. Сердце бухает в груди, ладони вспотели.
И почему я так по-дурацки себя чувствую? Мне стыдно, как маленькой нашкодившей девочке. Будто виновата! Софи, очнись, тебя похитили, продали за долг!
Ты должна спасаться! И ты ни в чем не виновата!
Я вообще последний человек во всей это ситуации, кто виноват, а страдаю больше всех… Может, конечно, отец там сейчас и страдает в какой-то мере, но вот о его переживаниях я думать сейчас совершенно не хочу!
Еще чего не хватало…
Машина стряхивает с себя блокировку мелодичным сигналом.
Борис загружает на заднее сиденье пакеты, а сам садится вперед. В тишине смотрит на меня своими пронзительными глазами, не проявляя совершенно никаких эмоций.
Это действует мне на нервы. Мало того, что сам по себе здоровый, мускулистый и такой сильный, что может переломить меня голыми руками, так еще и выражение лица такое, что хоть сейчас иди и вешайся.
— Это ты зря, — наконец выдает он. Я нервно сглатываю, понимая, что не дышала это время.
— А вы думали, что я… Я буду… покорно сидеть на месте? — едва выдавливаю из себя.
