широкими руками принялся её вращать. Ирис заморгала, а затем снова прижала ладонь ко рту. Это же… это же… Он же череп Крогу сдавливает! Наверное, это ужасно больно. Ей захотелось развернуться и бежать, не оглядываясь, наверх, но ноги точно прилипли к полу.
— Моряки своих не выдают, — гордо крикнул Крог. — Не на того напали!
Герцог промолчал. Пару минут спустя друг брата принялся ругаться. А потом дошёл до площадной ругани. Он костерил Ширана на чём свет стоит, проклинал его, его мать, весь род герцога. Очень быстро ругательства сменились хрипом, криками боли, стонами, а потом… пленник сломался.
— Айна… — взвыл, рыдая. — Айна с улицы Медоваров...
Ширан поднял руку. Палач остановился.
— Дальше.
— Будь ты проклят! Чтоб тебя йопты затрахали...
— Продолжить?
Крог беспомощно, жалко вслипнул.
— Жанлис, вдова канцлера Эруса. Русалочья улица..
Ирис тоже всхлипнула. Беззвучно. Медленно сползла по двери на пол и закрыла лицо ладонями. Она не осуждала предателя. Никто бы не выдержал, когда медленно и неотвратимо ломают череп. Никто.
Их оказалось девятнадцать. Девятнадцать женщин, у которых мог укрыться исчезнувший наследник престола.
— Это всё? — уточнил Ширан, когда пленник замолчал.
— Всё, — угрюмо процедил несчастный.
И тут же истошно заорал:
— Это всё! Я же сказал! Клянусь, это всё!
Ирис беззвучно рыдала, не в силах остановиться. Кусала руку, чтобы не закричать. Слёзы набухали на глазах, выедая их.
— Прошу вас, умоляю… убейте меня. Ради Древних, герцог… во имя милосердия… Я не смогу с этим жить жить…
Принцесса крепко-крепко зажмурилась, сотрясаясь в рыданиях. И вдруг поняла: отсвет огня погас. Открыла глаза, запрокинула лицо и увидела золотые от злости глаза.
ПРИМЕЧАНИЯ
трон из зелёного пламени — зелёный огонь вообще отличительная черта демонов и силы преисподней
не было копыт... — на Северном континенте уже пол тысячи лет не видели демонов и, несмотря на то, что на Южной границы с ними непрестанная война, в глубине континента никто толком не знает, как выглядит враг, и в народе о демонах ходит множество слухов, мифов и поверий, часть из которых — лишь суеверия
натянувшиеся в области паха — считается, что демоны до крайности похотливы
заклинаю чёрной и белой... — начало одной из обережных молитв против любой нечисти
силой Восьмерых — стражей или хранителей. Ирония в том, что Ширан — один из Восьмерых
сложила указательные пальцы с большими, сцепив два круга в защитную восьмёрку — восьмёрка вообще священное число этого мира, считалось числом света, вечной жизни и т. п. Происходит из ленты мёбиуса (хоть в этом мире называется не так), символа бесконечности и, на удивление, совпадает написанием с нашей цифрой. Кроме неё так же священны четвёрка и всё числа, делящиеся на четыре. Четыре стороны света. А восемь это четыре стороны света, закольцованные. Отсюда и восемь стражей. Считается, что нечисть запутается в восьмёрке и будет ходить по ней бесконечно. Так сказать, ловушка для демонов.
... стрелять без перезарядки... — в те времена максимумом было шесть пуль, т. е. без перезарядки можно было выстрелить из револьвера шесть раз
Грубая одежда колола и натирала нежную кожу — исключительно с непривычки
странная металлическая рамка — так называемая "дробилка головы". Кто желает, может загуглить самостоятельно. Книга и без того мрачная, не стану омрачать её ещё сильнее. Скажу так: никто бы не выдержал. 0 осуждения Крога.
йотпы — маленькие вонючие зверьки этого мира, ими ругаются
Глава 6. Продажа
— Что ты здесь забыла? — холодно уточнил Ширан, глядя на девушку сверху вниз.
Но Ирис не могла ответить. Он пытал его. Пытал! Славного паренька Крога, офицера Морских сил, друга Эйва… Он ищет Эйва. Значит, брат жив, но… Надолго ли? Он пытал и сломал Крога, так же как и её, только по-другому.
Сутки, прошли всего лишь сутки, а Ирис выплакала столько слёз, сколько не было за все её восемнадцать лет!
Не дождавшись ответа, герцог наклонился, подхватил девушку за талию, забросил на плечо и пошёл обратно к лестнице. Из камеры доносились стоны боли и бессильные всхлипы. Принцесса догадалась, что это уже не пытки. Как Крог сможет жить дальше? Обесчещенный предательством товарища…
Ирис судорожно всхлипнула.
— Я вас ненавижу, — прошептала бессильно. — Как же я вас ненавижу!
Ширан не ответил.
— Вы сами как демон: разрушаете всё, чего коснётесь, — продолжала она в беспамятстве лихорадки. — Вас оскорбили мои слова, шутка глупой девчонки, и вы из-за этого разрушили всё королевство. Вы убили боевого друга, его жену, его детей… Вы лишили страну её монарха. Вы… разрушитель. Вы разрушаете меня, Крога, Дайна, всего, чего коснётесь. И себя…
Ширан ногой открыл двери на второй этаж. Прошёл в кабинет, сбросил девушку с плеча на стул перед столом.
— Достаточно, — оборвал равнодушно. — Я жду ответ на мой вопрос.
Присел рядом, на край стола. Ирис снова судорожно всхлипнула. Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Но в её ушах всё ещё звучали крики несчастного.
— Я задал вопрос: что ты забыла в подвалах замка. Я жду ответ. Или мне не ждать? — почти мягко переспросил Ширан.
Почти дружелюбно. Почти. Как тогда, когда пожелал ей утешить принца. Но теперь в его голосе Ирис уже услышала зловещее предупреждение. Она подняла взгляд и увидела, как в чёрных глазах вспыхивают золотые искорки.
— Я искала Дайна, — ответила прямо и честно.
Сил изворачиваться не было. Душу затопила безнадёжность. «Отчаяние, ненависть, разочарование». Так, кажется, сказал тот, кого лучше не вспоминать?
Ширан коснулся указательным пальцем подбородка пленницы, провёл вдоль челюсти. Больши́м пальцем очертил девичьи губы.
— Разве я не запретил тебе помнить о нём? — спросил хрипло.
— Как можно запретить помнить о брате?
— У вещи нет братьев.
Ей хотелось ударить по его руке. Или по щеке. Или… Лишь бы ударить. Гордо выпрямиться и бросить что-нибудь оскорбительное в бесстрастное лицо. И, казалось, герцог этого ждал. Его палец продолжал обводить её губы, и надо было…
Вот только Ирис знала уже, что будет дальше. В её мыслях зазвучали слова старухи: «Я наполовину слепа, но чувствую, как бешено он тебя хочет. Ненавидит, потому что желает. Подчинись, смирись. Покорись своей судьбе, девонька». Как долго принцесса сможет выдерживать насилие? В животе будто заворочался скользкий узел.
Она закрыла глаза, набираясь смелости.
— Я оскорбила вас, — прошептала, чувствуя, как его палец замер во впадинке нижней губы. — Вас оскорбила я. Пожалуйста, отомстите мне. Мне, а не… Не Эйву. Не Дайну. Не тем, кто ни в чём не виноват.
Герцог чуть придавил губку девушки, оттягивая вниз.
— Я не мщу, — ответил мягко. — Уже нет. Твои братья
