высокой и упругой.
— Госпожа Елисель? — прохрипел он и поморщился: уж очень его голос стал неприятным. Хриплым, рвущимся, как ветхая ткань. Где, простите, прежний бархат и щекочущие женские сердца обертона?
Эйв попытался приподняться, но по черепу словно ударили топором, а из горла вырвался позорный стон.
— Так, не геройствуйте, — сердито скомандовала невыносимая девчонка. — Вы чуть не умерли под моими дверями, и, знаете, меня не очень воодушевляет перспектива куда-то волочить ваш труп. Тем более, я не представляю, куда их вообще тащат в подобных случаях.
И тогда Эйв вспомнил всё: нападение на город, попытку прорваться во дворец, встреченный отряд и… выстрел. Сглотнул, облизал пересохшие, потрескавшиеся губы:
— Мои глаза… Я слеп?
Он изо всех сил попытался придать тону деловитость, но глухое отчаяние всё же ощутимо прорвалось. Елисель ответила жизнерадостно:
— Одного глаза лишились точно. Чудо, что вообще выжили, что пуля прошла, не задев мозг. Впрочем… не уверена, что у вас он там был вообще. Это ж надо выйти погулять в ночь, когда город захватили вражеские войска! У вас вообще нет никакого инстинкта самосохранения, как я посмотрю.
Значит, по касательной зацепило... Повезло.
— А второй? — Эйв попытался не обращать внимания на её язвительность.
— Отец говорит, что надежда есть.
— Отец?
— Да, мой отец и по совместительству величайший хирург Персикового города и всей Мурсии, — с нескрываемой гордостью сообщила она, кровать скрипнула, и матрас чуть осел, видимо, девушка села рядом. — Вы не могли не слышать о нём: Айтонас эль Диар.
Так вот кто такая Елисель… Дочь чудо-доктора, потомка эльфов и, как шептались, хранителя древней целительской магии. «Жаль, что я не сдох», — угрюмо подумал Эйв. Про доктора Айтонаса говорили, что он проводит сомнительные эксперименты: расчленяет трупы, сшивает людей и животных. Кто-то утверждал, что видел в клинике Диара человека с лицом, повёрнутым назад, с руками вместо ног и с ногами вместо рук, людей с пёсьими головами или, наоборот — с телом овцы… Эйв невольно содрогнулся. Всё это сплетни, разумеется, вот только…
— Что с городом? Враг выбит? Король…
— Король умер. Да здравствует король, — хмыкнула Елисель. — Герцог Ширан убил всю семью Белокурдов и объявил себя новым монархом. Или не объявил? Ну, значит, точно объявит. Банальная смена династии. Просто ужасно неприятно. Впрочем, нам-то что до того? Я принесла бульон. Тебе было бы неплохо сейчас его выпить. Поить придётся мне, твоя задача — просто глотать.
Всю королевскую семью… всю… Папа, мама, Аст, Ирис, Дайн… Сердце рухнуло, заныло.
— Я сам.
«Уйди, девочка. Пожалуйста». Из груди росла волна гнева. Эйву сейчас нужно кого-то убить, что-то сломать. Лучше собственные кулаки. Он должен был предугадать это! Эйв должен был их всех спасти. Убить мурену, задушить своими руками. Он ведь практиковался под началом герцога, он же знал, что дела Ширана опережают слова! Эйва не было в тронном зале в тот день, когда Южный страж пришёл доложить о победе, получить награду и потребовал исполнения обещанного двенадцать лет назад. Наследник знал, что Ирис что-то там сказала неприятное, но не отнёсся к ситуации всерьёз. А надо было.
— А всё, — жизнерадостно съязвила Елисель. — «Сам» закончилось, морячок. Сам ты теперь только на ступеньках храма сможешь милостыню просить. Давай, открывай рот. Ту-ту, ворона мясо прёт. Ну то бишь бульон.
— Уйди, — сквозь зубы процедил он.
— Нет, ну посмотрите, какой непостоянный! То на чай набивался, а то бульон из моих нежных ручек лопать не хочет! Давай, парень, глотай. Или я позову папу, он вставит тебе в рот специальную трубочку и будешь кушать бульон из неё. А это уж-ж-жасно неприятно, честно тебе скажу. Что выбираешь?
Эйв молча открыл рот. Молча проглотил тёплую жидкость, не чувствуя вкуса.
Они умерли. Их всех убили. Пока он трахался в своё удовольствие. А ведь Астор мог остаться в живых. Мог встретиться с этой девочкой. Мог обсуждать с ней йотповое пособие для инженеров, все эти теории воздушных потоков… если бы не…
— Молодец! Давай, за папу…
Эйв покорно проглотил ложку.
… если бы в тот вечер дурной на всю голову старший брат не решил подшутить над первой любовью зануды. Чтоб Эйва демоны сожрали! Сволочь. Какая же он сволочь!
— … а теперь за маму. Давай-давай, смелее морячок.
Аст мог бы сейчас жить… А если бы Эйв остался в Большом дворце, то смог бы защитить и младших: Ирис, Дайна…
— Кто там следующий? Брат? Сестра?
— Брат.
Зануда Астор, бесивший его с самого рождения. «Эйв, ты старший. Ты должен быть примером брату», «А вот Астор уже выучил всех предков до седьмого колена», «Эйв, ты — мой наследник, но как я тебе смогу передать трон? Астор младше тебя, но в нём куда больше ответственности и трудолюбия…», «Молодец, Астор! Чёткие линии, идеальная точность. Эту карту можно в географическое общество отдать. Бери пример с младшего брата, Эйв».
Почему всегда вот так? Почему первыми погибают лучшие? А остаются такие вот… беспутные как Эйв?
— Ложечку за брата. Он один?
— Двое.
— Отлично. Тогда за второго тоже надо съесть бульон.
Ему захотелось ударить её. Её жизнерадостная интонация бесила неимоверно. Была бы Елисель мужчиной — ударил бы. Но, увы, она, родилась девицей. Хотелось орать, рубить саблей, крушить, сделать хоть что-то… Однако принц не мог даже приподняться.
Дайн. Маленький толстячок Дайн. Подлиза и ябеда, но кто из нас без греха? Дайн, который, когда смеялся, немного подхрюкивал. Братик, с обожанием смотревший на старшего, подражавший его словам, его походке, копировавший всё, вплоть до насмешливого «те-те-те». Это иногда смешило, иногда раздражало, но…
— А сёстры есть?
— Одна.
— Жаль, что не пять. Или десять. Ну ничего, мы сейчас зайдём на второй круг. Шире рот, морячок.
Он проглотил и это.
Что нужно иметь вместо сердца, чтобы убить малыша? А Ирис? Девочку, отчаянно не желающую взрослеть? Неужели Ширан убил даже свою бывшую невесту? Или… захватил её в плен? Вдруг Ирис — в плену?
— Из королевской семьи точно никто не выжил? — глухо уточнил Эйв.
Сердце затрепетало в надежде. «Ширан, оставь жизнь хотя бы младшим! Хотя бы их, и — клянусь — я не буду тебе мстить».
— Да вроде нет, — отозвалась Елисель. — Не знаю. С тобой вот сижу весь день. Скажи спасибо Нойсе, что она тебя нашла. Отец сказал: ещё полчаса или час, и тебя было бы не спасти. Ну, твой левый глаз — точно. А так… Ты не сильно обнадёживайся, конечно, но… Если что-то можно сделать, папа сделает. А теперь ещё две ложки и баиньки.
«Как она так может? —
