коснулась его бёдер. Судя по всему, трусы наследнику всё же оставили. И, кажется, только их. Вдохнул глубоко и выдохнул медленно-медленно.
— Как вы познакомились? — уточнил глухо.
— Кто?
— Ты с Астором.
Эйв решил, что имеет право перейти на «ты», раз девушка уже сделала этот шаг.
— А, ну я просто на другом факультете учусь, — отмахнулась Елисель равнодушно и перешла на его ступни, тщательно протирая каждый пальчик. — И на другом курсе. В библиотеке пересеклись, делов-то. Аст помог мне найти книгу про треклятую битву с упырями на Призрачных болотах. Ненавижу историю. Все эти бесконечные битвы. Герои там всякие, короли…
— … прекрасные принцы, — нашёл в себе силы пошутить принц.
Ему не было смешно, но удержаться от сарказма Эйв не мог ни при каких обстоятельствах.
— Ага. Принцессы, принцы, что б их! И у каждого ещё по десять детей, а тебе запоминай, кто куда и когда. Брр. Другое дело — физика.
— Три теории воздушных потоков?
— Да, — она мечтательно вздохнула, набросила на него одеяло, заботливо укутала. — Вот ты знаешь, морячок, кто такой Пай Шар Эль?
— Нет.
Елисель снова села рядом, и снова её коленка уткнулась в его тело. На этот раз, в плечо. Пальцы коснулись волос. Судя по ощущениям, коротко постриженных. Совсем кротко. Ну, не обрили и на том спасибо. На затылок лёг бинт.
— Зато точно знаешь, кто такой Кальдер Первый, убийца Забытых королей, верно? Памятниками ему весь город утыкан! А между тем именно Пай Шар Эль первый высказал предположение, что, если наполнить газом баллон — он называл его сосудом — то можно оторваться от земли.
Она принялась снова бинтовать раненному голову.
— Понимаешь, человек мечтал о полёте в небо. Оторваться от земли и взлететь. Как драконы, прикинь? Вот оно, настоящее. А не все эти рубки друг друга на мясо и удобрение земли. А знаешь, как он погиб?
— Какой-нибудь злобный король казнил?
— Не удивилась бы. Нет. Пай сделал воздушную машину. Рассчитал, начертил чертёж, зарисовал, оставив потомкам и расчёты, и чертежи. Разбежался и прыгнул с горы. И разбился: ошибся в расчётах. Это было триста лет назад, морячок. Триста! А учёные мужи до сих пор не могут найти роковую ошибку. До сих пор никто не знает, в чём Пай Шар Эль был неправ.
Она говорила так воодушевлённо, с такой страстью, что Эйв поневоле заслушался. «Кажется, я понимаю, почему Астор скрыл от неё, кто он». И усмехнулся. Нет, скажите: девица, которая терпеть не может принцев! Живой оксюморон.
— А я найду, — заявила Елисель и закрепила повязку. Снова приподняла его голову, убрала валик и осторожно уложила на подушку.
И хотя всё, решительно всё не располагало к юмору, принц снова не удержался:
— А вот эта вонь — тоже попытка построить летающую машину?
— Это попытка сделать искусственный каучук, — буркнула девушка.
— Зачем, если есть натуральный?
— Зачем селёдка, если есть лосось? — ехидно передразнила девушка. — Всё. Не люблю общаться с тупыми собеседниками. Пока ты молчал, выглядел умнее. Давай-ка, выпей снотворное.
Эйв скривил губы:
— Убери. Не стану. Не старик и не ребёнок.
— Во-первых, боль тебе не даст спать, а снотворное обезболит. Иначе ты будешь орать и ругаться всю ночь. И на стены лезть. Во-вторых, мне в моей спальне посторонние неспящие мужики не нужны. Давай-давай, пей. А то к Нойсе отправлю.
Принц подумал, что, возможно, спать у неизвестной ему Нойсы куда приятнее, чем у известной Елисель, но покорился и выпил вино из чашки, поднесённой к его губам.
— Ну вот и славно, — порадовалась Елисель, вставая. — Поживёшь здесь до Благодарного дня.
— А сейчас какой?
— День Мольбы. Ты у нас находишься чуть меньше двух суток. Ещё четыре дня.
Голова закружилась. Боль действительно начала смягчаться, и сознание заволакивала приятная, тёплая темнота. Но Эйв усилием воли заставил себя разлепить губы:
— А потом?
Голос Елисель донёсся откуда-то издалека:
— В Благодарный день мы обычно встречаемся с Астором. Передам тебя с рук на руки твоему другу. Я так понимаю, ты чужак в Персике, раз не спрашивал и не волновался о своей собственной семье. И раз твоя семья до сих пор тебя не ищет.
* * *
Ночью разразилась гроза, ломая небо на куски, вычерчивая яркими вспышками черноту спящего города. Почти сразу хлынул ливень, побежал по мостовым, растворяя пятна крови и унося их прочь. Залаяли собаки, проснулись и заплакали дети: уж очень грохот грома напомнил жителям звуки канонады.
В ярко освещённом кабинете замка Неупокоенных Душ герцог Ширан лишь на миг поднял лицо к окну и тотчас снова погрузился в изучение телеграмм от лазутчиков и семи хранителей королевства. Была ещё одна, из Барсова королевства. С требованиями и угрозами. Но сейчас узурпатора интересовало краткое донесение с юго-запада. Перех Златокудрый — самый молодой и самый глупый из всех восьми стражей королевства. Друг принца Эйва. Соперник по покорению женских сердец. Значит, мальчик, решил ударить первым? Что это? Жажда власти и славы? Ведь теперь путь к трону был свободен для всех восьмерых: они были равны в правах друг перед другом. Или за Перехом стоит исчезнувший принц Эйв? Уж не на выручку ли собутыльнику спешит Кудрявый?
След наследника нашёлся и тут же потерялся у дома красавицы Жанлис. Непонятно, куда Эйв девался после того, как выбежал от любовницы. Наиболее разумным было скрыться из города. Однако молокосос бросил коня. Получается, остался в Персике?
Ширан постучал карандашиком о столешницу, встал, хмурясь.
Непонятно.
Подошёл к двери, распахнул её и глухо приказал:
— Приведите её.
Кого — ему не было нужды уточнять.
* * *
В ту ночь молния ударила в телеграфную башню бывшего Большого дворца, и расколола её кирпичную стену. Тяжёлый кусок рухнул вниз, на потухающие угли, в которые превратилась кровля, балки, перекрытия и деревянные стены. Осколки кирпича брызнули в разные стороны и некоторые из них попали в странное существо, медленно идущее по углям босыми ногами. Существо отряхнуло чёрные кожаные штаны, щёлкнуло когтистыми пальцами, и образовавшиеся на брючине прорехи от искр тотчас затянулись.
— Надо же, как интересно! — произнёс тот, кто лишь с первого взгляда напоминал человека, и кого дождь старательно обходил стороной. — Сколько боли и зла. Сколько ненависти! М-м-м. Как вкусненько!
Пнул сплавившийся кусок кровельного железа. Усмехнулся, наморщив нос.
— А так было красиво, скажи! Зеркала, золото, картинки там всякие…
Оглянулся и не увидел никого. Пожал плечами, вскинул руки.
— Именем Тьмы изначальной, — произнёс нараспев, — Тьмы вечной и бесконечной, вы, умершие и не оплаканные, убитые и не отмщённые, я, Изиргир, Шестой князь Земли огня
