собой.
Не успеваем мы плюхнуться на мягкое сиденье, как кучер с яростным гиканьем хлещет лошадей, и карета срывается с места, вдавливая нас в спинку.
Я смотрю в окошко, как лес и темная роща стремительно удаляются, и чувствую, как по телу разливается волна головокружительного облегчения.
Мы в безопасности.
Хотя бы на время.
Когда глаза привыкают к полумраку, я осматриваюсь.
Карета внутри просторная и богатая. Напротив нас двое хмурых мужчин в легких кожаных доспехах. Видимо, охрана. Их шлемы со вмятинами и царапинами недвусмысленно говорят о недавней схватке.
Рядом с нами сидит та самая властная женщина, госпожа Изольда. А у нее на коленях, почти без сознания, лежит мужчина.
Он бледен, на лбу выступила испарина, дыхание тяжелое и прерывистое. На его боку, под дорогим камзолом, расплывается огромное кровавое пятно.
— Это он? Раненый? — спрашиваю я, и мой голос, к моему удивлению, звучит спокойно и профессионально. Врачебный инстинкт берет верх над страхом.
Женщина с печалью кивает.
— Да. Это мой жених, Аларик. Он глава небольшой областной купеческой гильдии. Мы возвращались с помолвки, везли мое приданое… На нас в лесу напали разбойники, которые, видимо, прознали про приданое и устроили засаду. Охрана отбивалась, но их сил было недостаточно, Аларик пытался им помочь, но… один из разбойников полоснул его топором по боку.
Она смотрит на меня с отчаянной надеждой.
— Вы… вы можете ему помочь?
Я осторожно отодвигаю край его одежды. Рана глубокая, рваная, обильно кровоточит. «Так, — лихорадочно соображает мой мозг, — это, конечно, не кардиохирургия, но общая травматология мне знакома. Инструментов нет, антисептиков нет, условия — хуже некуда. Но попробовать стоит».
— Я буду с вами честна, госпожа Изольда, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — В этих полевых условиях я не смогу провести полноценную операцию и вылечить его. Но я могу обработать рану, остановить кровотечение и сделать так, чтобы он дотянул до столицы. Я дам ему шанс.
— Делайте все, что нужно! — выдыхает она.
Я киваю, мгновенно беря ситуацию под свой контроль.
— Мне нужны: чистые льняные или хлопковые ткани, самый крепкий алкоголь, какой у вас найдется. У вас есть дорожная аптечка?
Изольда тут же отдает распоряжения.
Один из охранников достает из-под сиденья флягу с бренди, другой вытаскивает из дорожного сундука чистую рубашку и отрывает от нее длинные полосы.
— Я сделаю все, что в моих силах, — твердо говорю я, готовясь к своей самой странной и самой важной операции в жизни.
Женщина смотрит на меня с новым, проснувшимся в ее глазах уважением и надеждой. В этот момент я перестаю быть для нее оборванкой. Я становлюсь ее единственным шансом на спасение любимого человека.
И я не собираюсь этот шанс упускать.
В карете, несущейся по темной дороге, воцаряется атмосфера импровизированной операционной.
Я — хирург, Лиара и Изольда — мои ассистенты, а двое охранников — молчаливые, потрясенные наблюдатели.
Забыв про усталость и страх, я полностью погружаюсь в работу. Движения моих рук становятся быстрыми, точными и экономными.
— Держите его, чтобы не дергался, — командую я, обрабатывая руки и края раны крепким, пахнущим спиртом бренди. — Лиара, подай мне ту полоску ткани.
Я работаю, не обращая внимания на тряску и полумрак.
Я очищаю рану, аккуратно удаляя обрывки одежды, и туго перевязываю кровоточащие сосуды, используя тонкие полоски ткани как лигатуры.
Мои пальцы, натренированные годами сложнейших операций, порхают, делая то, что должны.
В этот момент я не беглянка Эола. Я — Ольга Владимировна, и я спасаю жизнь.
Но в самый разгар моей работы, когда я уже почти заканчиваю накладывать тугую повязку, карета с оглушительным визгом тормозит.
Нас всех швыряет вперед.
Раненый на коленях Изольды глухо стонет от боли.
Я едва успеваю упереться руками в противоположное сиденье, чтобы не упасть.
«Черт! Ну разве в таких условиях можно работать?!» — проносится в голове злая, чисто профессиональная мысль.
— Борил, дьявол тебя дери, в чем дело?! — кричит Изольда, пытаясь удержать своего жениха.
Но вместо ответа кучера снаружи раздается другой голос.
Низкий, властный, рокочущий.
Голос, от которого у меня кровь стынет в жилах.
— Именем герцога Морана, правителя Грозовых Пиков, немедленно откройте! Я ищу двух беглых преступниц, сбежавших из Обители Скорбной Девы.
Я замираю на месте, боясь пошевелиться. Воздух в карете становится густым, его невозможно вдохнуть. Я медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Лиарой. В ее глазах — такой же ужас, как и в моих.
Конец.
Это конец.
Он нашел нас.
Я перевожу взгляд на госпожу Изольду и вижу, как ее глаза расширяются.
Но в них не только страх перед грозным герцогом. В них — удивление и пронзительная, острая догадка.
Ее взгляд мечется от моего перепуганного лица к двери кареты и обратно.
Она все поняла. Она поняла, кто мы и кого ищет Моран.
Глава 16
Ледяной, парализующий ужас сковывает горло.
Я хочу прошептать, объяснить этой женщине, что мы не преступницы, что герцог Моран — мой муж, и он убьет нас, если найдет.
Но из горла вырывается лишь жалкий, сдавленный хрип. Слова застревают где-то внутри, парализованные страхом.
Единственное, на что меня хватает, — это посмотреть на Изольду умоляющим, отчаянным взглядом и медленно покачать головой.
«Не выдавайте нас. Пожалуйста. Не выдавайте».
Я вижу, как в ее умных глазах проскальзывает сомнение. Ее взгляд мечется от моего лица к неподвижному телу ее жениха, чья жизнь сейчас зависит от моих рук, и обратно.
Этот момент длится вечность.
Она взвешивает на невидимых весах жизнь своего любимого и гнев самого могущественного человека в этих землях.
И от этого безмолвного выбора мне становится только страшнее.
— Открывайте немедленно! — снова гремит снаружи голос Джареда. — Покажите всех, кто находится в карете!
Этот приказ выводит меня из оцепенения.
— Прошу, поверьте, мы не преступницы, — выпаливаю я сдавленным шепотом. — Мы бежали, потому что…
Но Изольда резким жестом обрывает меня. Она смотрит на дверь и кричит на удивление спокойным и ровным голосом:
— Одну секунду, ваша светлость!
Затем она ловит мой взгляд, на мгновение ее губы сжимаются в твердую, решительную линию. Она кивает на своих охранников.
— Арно, Гектор. Переодевайтесь.
Сначала я не понимаю, о чем она.
Но потом один из охранников без лишних слов снимает свой побитый шлем и протягивает его мне. Второй делает то же самое для Лиары. И
