платье. На его коленях собралась лужа бардовой крови, и в следующий момент мы уже трахались в ней.
Когда его руки опустились с моих бедер, одна лаская мою попку, а другая, запутываясь в моих волосах, я взяла контроль на себя и стала прыгать на его члене, подстраиваясь под его ритм. Ритмичные движения его члена, скользящего в моей киске, заставили меня раскрыть рот. Его огромный черный язык высунулся, чтобы слизнуть каплю слюны, стекающую из уголка моего рта.
Толстые пальцы сжали мои волосы, заставляя кожу головы покалывать, когда он наклонил мою голову, чтобы переключить мое внимание на колени.
— Подними платье, но не останавливайся.
Я сделала, как он велел, собрав ткань как могла, продолжая скакать на нем. Платье было мокрым, и когда я подняла его, то, что увидела, было непристойным. Его толстый, ребристый член входил в меня, а вокруг основания его ствола собралось кремовое кольцо моего собственного возбуждения. Кровь была повсюду.
Я покачивала бедрами, звуки моих собственных животных стонов, вместе с мокрым хлопком его тела, соприкасающегося с моим, доводили меня до состояния безумного бреда.
— Т-так… т-так близко, — пролепетала я между стонами.
Он поднял бедра, чтобы встретить меня на полпути. Жестокие, безумные движения, которые сотрясали мою голову, превратили мой мозг в кашу.
— Кончи для меня, моя королева.
Владыка смерти лизнул меня в губы. Поцелуй был сладким, в то время как остальная часть его тела с жестокой решимостью вонзалась в меня.
Я закричала, когда неземное ощущение сдавило мне горло.
Затем из ниоткуда в руке Белиала появилась банка, и он поднес ее ко рту. Мое горячее дыхание укрыло стекло испариной, и он мгновенно закрыл банку крышкой, как будто не хотел выпустить то, что поймал.
В бреду и замешательстве я обмякла на его груди.
— Ч-что это?
— Дыхание женщины, испытывающей удовольствие. Это был последний ингредиент, который нам нужен был для заклинания.
Глава 13
Рэйвен
Сок плотоядного дерева.
Плоть твоих врагов
Удовлетворенное дыхание женщины.
Вот три ингредиента, необходимые нам, чтобы вернуть мое разрушенное дерево к жизни.
Теперь Белиалу оставалось только применить немного некромантии.
Мое когда-то безупречно белое платье теперь было разорвано и перепачкано кровью демона. Я выглядела так, будто только что пережила жестокую схватку.
Залечив рану на шее, Белиал вернулся в человеческий облик, и его полностью черный костюм для бала, идеально скроенный под его атлетичную фигуру, появился на нем во всплеске магической энергии. На его бледной, не тронутой шрамами шее все еще выделялась темная красная полоса.
Затем праздничные украшения сменили его обычные серебряные амулеты и цепочки на его рогах.
Я ждала, когда материализуется его маска. Прошло несколько секунд.
— Ты забыл свою маску.
— Нет, не забыл, — задумчиво ответил он, и в его глазах заблестела та темная веселая искорка, которая так хорошо ему шла.
— Что? — я затаила дыхание, уставившись на его изуродованное шрамами лицо. Он редко показывал этот облик кому-либо, кто не жил в замке, не говоря уже о своем открытом лице. — Но ты никогда не показываешь свое человеческое лицо на таких мероприятиях.
Он пожал плечом.
— После целого года, в течение которого ты твердила мне, как сильно любишь это лицо, со всеми шрамами, почему бы не показывать его чаще? К черту чужое мнение.
Он ненавидел не только шрамы. Его раздражало то, что демоны считали людей слабыми. Демонстрировать свой прежний смертный облик для некоторых считалось признаком слабости.
Последние демоны, которые осмелились высказать такое мнение, теперь были мертвы. Так что если кто-нибудь еще окажется достаточно глупым, чтобы прокомментировать его лицо и заявить, что оно не подходит Владыке Костей, он прикончит их, если только я не опережу его.
Мое зрение затуманилось от слез счастья, когда я встала на цыпочки и нежно поцеловала место над переносицей, где шрамы были самыми глубокими.
— Ты красив как Владыка Костей. Несмотря на шрамы.
Редкая, мягкая, как шелк, улыбка изогнула его губы, и слились с моими в поцелуе, от которого я растаяла в его объятиях.
— И я люблю тебя, до тех пор, пока мир не рухнет, моя маленькая воровка. Ну что, ты готова вернуть свое дерево к жизни? — спросил он, протягивая мне руку с дьявольской ухмылкой, вполне соответствующей его сущности.
Конечно, я была готова. Я была готова уже давно. От напряженного ожидания я буквально светилась.
Взяв меня за руку, он повел меня в центр тронного зала.
Щелкнув пальцами, он заставил появиться рядом с нами на полу большой глиняный горшок. Наклонившись и заглянув внутрь, я увидела груду пепла, и мое сердце сжалось. Это были останки моего рассыпавшегося в прах рождественского дерева, которое я украла из человеческого мира.
Это действительно происходило.
Я смотрела, как мой демонический владыка аккуратно добавляет в горшок три добытых нами ингредиента, в том порядке, в каком они были получены, осторожно укладывая их поверх пепла.
— Смотри внимательно, — его голос прозвучал низко и тягуче, приковывая все мое внимание.
Я затаила дыхание, когда он вытянул руку, и из его ладони вырвалось синее пламя. Его пальцы сомкнулись вокруг огненного шара, и он швырнул его в горшок, бормоча, как я предположила, некромантическое заклинание на Древнем языке. Я могла не понимать слов, но чувствовала заключенную в них силу, когда они эхом разносились по тронному залу. Пламя поднялось выше, разгорелось ярче, и в одно мгновение погасло. Осталась лишь тлеющая куча обугленных черных угольков.
Белиал молча выпрямился и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от горшка, ожидая, что что-то произойдет.
А затем… это произошло. Рождественское волшебство, точнее, рождественская некромантия.
Пепел в горшке зашевелился, начал перемешиваться и пульсировать, а затем из него выросла ветка с черными иголками. Она вытянулась и поднялась вверх, к ней присоединились новые ветви, торчащие во все стороны, пока над нами не возвысилось огромное дерево.
Оно было черным, как смерть, и куда более внушительным, чем изначальная ель.
У меня перехватило дыхание.
Святое дерьмо. Сработало. Не то чтобы я когда-нибудь сомневалась в магии Белиала или в его, казалось бы, бесконечной коллекции книг заклинаний, но увидеть, как куча пепла превращается в это огромное неживое рождественское дерево, оказалось куда невероятнее, чем я ожидала.
Эйфория вспыхнула у меня в жилах, когда я обошла его, любуясь со всех сторон. Я глубоко вдохнула, ожидая почувствовать характерный аромат ели, который так напоминал мне о праздниках. Но нос ничего не уловил. Я решила, что могло быть и хуже, дерево могло пахнуть гнилым кровавым дубом.
