инстинкт исчез, а твоя скорость… — Он качает головой. — Даже талант Талунии нужно тренировать. Чем ты занималась последние шесть лет?
Горечь поднимается по горлу, острая и жгучая.
— Заботилась о братьях, чтобы они были живы и сыты.
В то время как он игнорировал нас и жил как отшельник в своей хижине.
Леон открывает рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд скользит мимо меня.
Праймус стоит, прислонившись к ближайшей стене, его доспехи покрывают каждый дюйм его лица и тела. И он наблюдает за мной.
— Ты должна вернуться домой, — говорит Праймус голосом, грубым, как стук ботинок по гравию.
Я покрываюсь ледяным потом. Он не обращает внимания ни на кого в этом зале. Он знает, что меня послали убить императора? Поэтому он дает мне возможность уйти? Шанс выжить?
Несколько человек рядом смеются над его словами, и Праймус медленно поворачивает голову. Смех резко обрывается.
Я не отрываю от него взгляда.
— Я не могу.
— Тогда я заставлю тебя.
Кто-то окликает его, он поворачивается и уходит.
— Десять кругов, — говорит Леон, как ни в чем не бывало. — Спринт.
Кивнув, я собираюсь бросить щит, но он качает головой.
— Со щитом. Держи его над головой.
Скрипя зубами, я присоединяюсь к тем, кто бегает круги. К счастью, они меня игнорируют.
Бегая по залу, я вижу, как тренируются другие.
Группа гладиаторов отрабатывает навыки владения кинжалом, они метают клинки в мишени быстро и уверенно, обезоруживают противника и наносят удары с невероятной скоростью.
Несколько человек поднимаются по канатам, используя только руки. Женщина что-то кричит Мейве, ловко обмотав канат вокруг талии и одной ногой удерживая себя в воздухе в горизонтальном положении. Она напоминает мне акробатку, и Мейва улыбается ей, прежде чем вернуться к своим упражнениям. Она тоже быстро двигается, меч рассекает воздух, когда наставник дает ей команды.
В одном углу группа гладиаторов тренируется с магией. Все они обладают, по крайней мере, бронзовой полукороной, и мужчина с лицом, покрытым веснушками, выбрасывает пламя из своей руки, а его противник встречает его порывом ветра, отбрасывая пламя обратно. Длинноволосая блондинка ухмыляется, и мужчины чертыхаются, поскальзываясь на внезапно появившейся под ногами луже воды.
В другом углу группа вампиров бросает кинжалы, лезвия которых кажутся размытым пятном, пока не попадают в цель с глухим стуком.
Я пробегаю мимо Леона, и он скрещивает руки на груди.
— Быстрее.
Куда бы я ни посмотрела, отмеченные сигилами и вампиры сражаются со щитами, широкими мечами и кинжалами. Их руки мощные, работа ног безупречна. Каждый круг только усиливает ощущение, что я не справлюсь.
Балдрик и Эстер тренируются в центре зала, сражаясь с двумя противниками каждый. Балдрик сбивает с ног одного из мужчин и с хохотом вонзает ему в спину деревянный меч.
К тому времени, когда я делаю несколько кругов, я точно понимаю, почему Леон заставил меня бегать, и это не имеет ничего общего с жжением в мышцах.
Шесть лет работы телохранителем обострили мои инстинкты. Охрана людей, у которых есть потенциально опасные враги, — отличный способ научиться оценивать угрозы с первого взгляда и реагировать соответствующим образом.
К пятому кругу я понимаю, что Мейва играет умно. Вместо того, чтобы открыто демонстрировать свои навыки, она тщательно сдерживает свои движения, а ее скорость ниже той, на которую она способна. Она не может полностью подавить свои инстинкты, реагируя на удар или выпад, но она замедляет эту реакцию настолько, насколько может.
Умно.
К шестому кругу я понимаю, что у Балдрика проблемы с гневом — как будто это не было очевидно с момента нашей встречи. Он сильный и быстрый, но каждый раз, когда противник взламывает его защиту, он воспринимает это как личное оскорбление, взгляд становятся жестким и он оскаливается от разочарования.
К седьмому кругу я понимаю, что лучший способ сражаться с Эстер — это измотать ее. Она быстрая, но ей не хватает выносливости. Кейсо наоборот, кажется, никогда не перестает двигаться, вампир порхает из стороны в сторону, ухмыляясь своему противнику.
К восьмому кругу я понимаю, что если мне когда-нибудь придется сражаться с Титусом — огромным мужланом, у которого, кажется, больше мускулов, чем мозгов, — мне лучше отточить свою скорость до лезвия ножа. Если он ударит меня хотя бы раз, у меня будут большие проблемы.
К девятому кругу я слишком устала, чтобы сосредоточиться. Мышцы пресса словно сжались в комок боли, руки пульсируют, а спина невыносимо ноет.
Наконец, я бросаю парму, стараясь не морщиться от боли в руках. Наклонившись, я делаю несколько глубоких, прерывистых вдохов.
Глаза Леона встречаются с моими, и он сдержанно кивает мне.
— Поешь что-нибудь и встретимся здесь после обеда.
Я держу голову высоко поднятой, пытаясь скрыть свою усталость, когда выхожу из тренировочного зала. По опыту я знаю, что завтра утром, когда встану с постели, едва смогу ходить.
Повинуясь внезапному порыву, я прохожу мимо столовой и останавливаюсь перед статуей Аноксиана. Здесь тихо. Мирно. Аноксиан доволен играми императора? Или он считает их плохой заменой настоящей битве?
За ночь несколько гладиаторов оставили у его ног новые подношения. Кинжал явно новый. Букет сухих цветов, перевязанный черной лентой. Комплект наручей.
Я не так набожна, как следовало бы. Я никогда не чувствовала, что боги направляют меня по какому-то определенному пути, как утверждают другие. И все же…
Пожалуйста, Аноксиан. Не дай мне умереть, пока я не освобожу своих братьев. Я устрою для тебя хорошее представление на арене. Каждый бой я посвящу тебе. Просто помоги мне остаться в живых.
Тишина. Я не знаю, чего ожидала. Покачав головой, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но что-то привлекает мое внимание. Небольшой знак, вырезанный на груди Аноксиана. Знак, которого не было, когда я приходила вчера, я почти уверена в этом.
Закрученная спираль начинается от острой точки в центре и расширяется по мере раскручивания. От спирали расходятся тонкие паутинообразные линии, похожие на трещины на стекле, сходя на нет по мере удаления от центра. Спираль замкнута в кольцо, прерываемое четырьмя отчетливыми символами в каждом направлении — символами, которые я никогда раньше не видела. Крошечные точки и линии хаотично разбросаны по всему рисунку, промежутки между ними зазубренные и неровные.
Этот знак мне совершенно незнаком, но от него моя кожа покрывается мурашками, а на затылке выступает холодный пот. Моя реакция на него бурная, на меня внезапно накатывает волна тошноты.
Поддавшись инстинктам, я поворачиваюсь и тороплюсь прочь.
***
Я наполняю свой поднос лепешками, курицей и фруктами, а затем направляюсь к небольшому столику в передней части зала.
