минут он, нахмурившись, замыкается в себе.
Когда мне надоедает его настроение и я пытаюсь уйти, он сжимает зубы и качает головой.
— Я еще не готов к тому, что ты уйдешь.
Мой пульс стучит в висках, и я сжимаю кулаки. Меня никто не контролирует. Если я не помогаю матери с близнецами, то сломя голову ношусь по Торну.
И никто не говорит мне, что делать.
Через мгновение мои ноги касаются земли. Ти спрыгивает рядом со мной, его глаза горят от ярости.
— Я не разрешал тебе уходить.
— Мне все равно.
— Это тебе тоже не нужно? — Он протягивает руку, показывая мне пуговицу.
— Не настолько, чтобы остаться здесь, когда ты в таком настроении.
Он моргает. Я отступаю, и он хватает меня за запястье. Это странное движение. Отчаянное.
Мой кулак врезается ему в щеку. Это инстинктивная реакция, и я сразу же сожалею об этом.
Из него вырывается проклятье и он отпускает меня.
— За что это? — спрашивает он, прижимая ладонь к лицу.
— Ты не должен прикасаться к людям без разрешения. Даже ты не имеешь права трогать меня без спроса.
Отец Кассии, Леон, много лет назад научил нас обеих этому правилу. И он научил нас наносить удары, заставляя снова и снова бить по мягкому мешку.
Но ударить человека — это другое дело. У меня болят костяшки пальцев, и мне невыносимо видеть, как опухает скула Ти. У него будет синяк.
Я это сделала.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Я…
— Хочешь уйти? Иди. — Он хмурится и протягивает мне пуговицу. Но я не беру ее.
Вместо этого я поворачиваюсь и убегаю.
На следующий день он не приходит к дереву.
И на следующий.
И еще через один.
***
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашиваю я на следующее утро, когда Леон указывает на канат, качающийся передо мной.
— Заберись по нему.
Мы стоим у канатов, и это уже привлекло слишком много внимания. Мейва смотрит на меня ободряюще, а глаза Балдрика сверкают злобой.
Я была права, сегодня мои мышцы такие каменные, что я едва могу поднять руки. Челюсть тоже болит, и я заставляю себя разжать зубы.
— Зачем?
— Тренировка.
В зале еще больше людей, чем вчера. Я бы отдала что угодно, чтобы иметь возможность тренироваться на улице. Чтобы побегать, ощущая ветер в волосах. Чтобы сразиться на мечах под лучами солнца.
— Почему ты это делаешь? — тихо спрашиваю я.
Хотя Леон всегда предъявлял высокие требования, он также был справедлив. Он интуитивно чувствовал, какие из моих мышц нуждаются в отдыхе, а какие он может нагружать чуть больше каждый день. Он учитывал боль в мышцах после тяжелой тренировки.
Он бросает на меня презрительный взгляд.
— Ты хочешь, чтобы я был с тобой помягче?
— Конечно, нет.
Молчание.
Мышцы моей спины и плеч настолько напряжены, что даже ходить больно.
Может быть я зря попросила Леона поехать со мной. Может быть…
И этом-то и проблема. Я не просила. Я манипулировала им, чтобы он поехал со мной.
Леон никогда раньше не старался причинить мне боль. Но теперь все по-другому. И если это то, что ему нужно…
Я изучаю его. Лицо напряжено, он подается вперед, перенося вес на носки. Он ждет, когда я откажусь. Или не справлюсь. Любой из этих вариантов даст ему повод уйти. Тогда он сможет сказать себе, что пытался, но меня было невозможно обучить.
Он хочет уйти.
Я шагаю к канатам и смотрю вверх. И еще выше. Когда-то я взбиралась по нему быстро, как обезьяна. Мы с Кассией делали это наперегонки. Чаще всего побеждала она. Ее верхняя часть тела была сильнее, чем моя. Но иногда я опережала ее, и она дулась, пока я торжествовала.
Соперничество было в нашей крови.
— Вперед, — говорит Леон за моей спиной.
Я не знаю, сколько времени я простояла здесь, глядя на канаты и погрузившись в воспоминания. Он помнит мои тренировки с Кассией?
Конечно, помнит. Леон помнит все.
Я протягиваю руку. Грубые волокна каната впиваются в мои ладони, когда я подтягиваюсь, чувствуя напряжение в плечах и спине. Мои мышцы протестуют, и я с шипением выдыхаю.
Зажав канат ногами, я толкаюсь, используя его как рычаг. И все равно тело болит.
Я стискиваю зубы. Леон хочет, чтобы я поднялась по канату? Я сделаю это, черт возьми.
Один рывок.
Еще один.
Еще один.
Я давно не тренировалась, и мне кажется, что я совсем не продвигаюсь. Где-то поодаль я слышу насмешки Балдрика, но только крепче сжимаю канат, игнорируя острую боль от волокон.
Перед моими глазами не остается ничего, кроме каната.
Давай наперегонки, Велл! Может, на этот раз я позволю тебе выиграть.
Мой следующий выдох больше похож на всхлип.
Кас никогда не поддавалась. Я бы зарычала на нее, если бы она это сделала.
Сосредоточься.
Включается мышечная память, и я использую ноги. Я почти на вершине. Всего в нескольких дюймах от финиша.
Веревка под моими ладонями становится скользкой, как угорь.
Мгновения растерянности достаточно, чтобы нарушить мою концентрацию.
Я соскальзываю, чертыхаюсь, сжимаю ноги. Но мои бедра не могут найти опоры на скользком канате.
Я падаю, все еще крепко сжимая руками неожиданно ставший гладким канат.
Будет больно.
Ладони вспыхивают огнем, и я издаю пронзительный крик. Канат больше не гладкий как масло. Я все еще лечу к земле, но грубые волокна разрывают мне кожу.
Внезапный порыв ветра подхватывает меня, замедляя спуск.
Я знаю этот ветер.
Леон предотвращает мое падение, и я останавливаюсь, спасенная от того, чтобы разбиться о пол подо мной.
Боги, как болят мои руки.
Из моей груди вырывается болезненный стон. Но его заглушает поднявшийся шум.
Леон сжимает в кулаке тунику Эстер, а она смотрит на него широко раскрытыми глазами. К ней подходит гвардеец.
— Сила разрешена только во время спарринга, — резко говорит он.
Глаза Эстер бегают, и она поднимает взгляд на меня.
— Я просто немного повеселилась. Помогла ей с тренировкой. Мы все должны быть готовы к неожиданностям, не так ли?
Я выгляжу как идиотка, все еще цепляясь за этот канат. Сделав несколько поверхностных вдохов, я медленно спускаюсь, пока мои ноги наконец не касаются земли.
Гвардеец подходит ближе. Его взгляд становится жестким.
— Ты хочешь, чтобы ей предъявили обвинение?
Впервые на лице Эстер мелькает настоящий страх.
Я долго смотрю на нее.
Да, хочу.
Но это, больше чем что-либо другое, сделает меня мишенью для всех остальных гладиаторов.
— Нет.
Гвардеец ничего не говорит, просто кивает и уходит.
Леон наклоняется ближе к Эстер.
