так и в переносном смысле.
Синдикат отмеченных сигилами. Синдикат объединяет двенадцать самых сильных отмеченных золотыми коронами в империи, известных как хранителей сигилов, — все они наместники территорий в пределах империи и все они жаждут больше власти, больше денег, больше всего. Я не знаю всех их имен. Но я знаю, что синдикат возглавляет Дариус Мелус — человек с сигилом золотой короны, обладающий достаточной силой, чтобы уничтожить весь этот город.
Конечно, если бы это произошло — если бы в империи разразилась гражданская война — вампиры, скорее всего, нанесли бы не меньший ущерб отмеченным сигилами. Они, возможно, не смогли бы убить самых могущественных людей с золотыми коронами, но точно справились бы с их сыновьями и дочерями. Могли бы истребить отмеченных серебряными и бронзовыми коронами. Уничтожить обычных людей, которые сделали отмеченных сигилами такими богатыми. И как только вампиры поддадутся своей жажде крови…
Произойдет кровавая бойня. Чистая, безжалостная кровавая бойня.
Входят еще люди, отмеченные сигилами, за ними следуют группы вампиров, крадущихся по помещению.
Волосы у меня на затылке встают дыбом. Никогда бы не подумала, что окажусь в комнате, заполненной самыми влиятельными людьми в этой империи.
И никогда бы этого не хотела.
В Торне я могла позволить себе роскошь игнорировать политику. Все, что меня интересовало, — как заработать достаточно денег, чтобы прокормить своих братьев. Но сейчас? Сейчас мне нужно узнать все, что возможно о ближайшем окружении императора, чтобы быть готовой убить его и сбежать отсюда.
Члены Синдиката собираются вместе, прочие отмеченные сигилами располагаются поблизости. Вампиры устраиваются поудобнее на другой стороне комнаты, рядом с наставниками.
Очевидно, что империя полагается на добрую волю и сотрудничество между всеми ветвями правительства императора.
Мне требуется всего несколько минут, чтобы понять, что никакой доброй воли здесь нет.
Напряжение наполняет комнату, густое, горячее и удушливое. Трое хранителей сигилов, похоже, о чем-то оживленно спорят — двое мужчин и женщина. Я не узнаю женщину, но мужчина, который стоит ближе всего к нам…
Хранитель сигилов Другов Нистор. Отмеченный золотой короной, он управляет городскими стражами. Он невысокий, коренастый, его плечи и руки — это сплошные мускулы, заработанные во время тренировок, кожа вокруг носа слегка сухая и покрыта волдырями от солнечных ожогов. Вампир в углу комнаты злобно смотрит на Нистора, и я внезапно понимаю.
Нистор решил не лечить легкое покраснение, чтобы наглядно напомнить вампирам о том, чего у них никогда не будет.
Солнца.
Даже небольшой ожог — это игра во власть.
Мужчина рядом с ним выше ростом, с теплой бронзовой кожей и фигурой, которую Леон называет «гражданским телом» — хорошо сложенный, но без заметных мышц. Его темные глаза постоянно осматривают комнату за плечом женщины, как будто он уже устал от их разговора.
Удивительно, но его я тоже узнаю. Но только потому, что император отчеканил его лицо на некоторых наших монетах.
Юлий Пирву. Именно ему мы обязаны реформой календаря, проведенной тринадцать лет назад.
Два гвардейца внезапно подходят к дверям и снова открывают их. И я впервые вижу Валлиуса Корвуса.
Император несомненно красив — высокий и широкоплечий, с густыми каштановыми волосами, тонким носом и узкими губами. Он словно вплывает в комнату, темно-пурпурная мантия колышется у его ног. Его голову венчает корона из кованого золота, а запястья украшены браслетами с драгоценными камнями.
За ним входят трое новобранцев. Их задача — защищать его, заслоняя своим телом от того, у кого хватит глупости напасть.
Как будто император не убьет на месте любого, кто попытается это сделать.
Смертельная, ледяная ярость разливается по моим венам. Если бы не этот человек, я бы никогда не сражалась в «Песках».
Я была бы целительницей. Легкие моего брата не были бы повреждены.
Кассия все еще дышала бы.
Моя тетя не умерла бы.
Моя мать, возможно, никогда бы не стала рабыней глистера.
О, какая жизнь могла бы у меня быть.
Сила вырывается, обжигая мою кожу. Я падаю на колени, осознавая, что все остальные в комнате делают то же самое, все склоняют головы. Я не могу удержаться и бросаю один-единственный взгляд на императора, удовлетворенно оглядывающего комнату.
Праймус справа от него, а один из других империумов — слева, за ними следуют несколько новобранцев. Позади гвардейцев босиком идет женщина, ее длинное черное шелковое платье волочится за ней. Ее глаза расфокусированы, как будто она под воздействием сильных наркотиков.
— Встаньте, — говорит император дружелюбным тоном, отзывая свою силу. Если бы не эффектное появление, я бы прошла мимо него на улице, даже не догадавшись, кто он такой.
Холодок пробегает у меня по спине. Отмеченные сигилами низкого уровня и обычные люди полагаются на свои инстинкты, чтобы понять, что им грозит опасность. Но чтобы вампиры были способны на такое вероломство…
Это всего лишь еще один пример их хищной натуры.
— Держите руки за спиной, — шипит кто-то из задних рядов.
Император идет вдоль нашего ряда, Праймус следует за ним по пятам. Большинство гладиаторов избегают смотреть на него, словно опасаясь привлечь внимание.
— Добро пожаловать, почтенные гости, — говорит император. — И добро пожаловать, мои гладиаторы. — Он произносит это слово тоном собственника, его взгляд задерживается на выпуклых бицепсах Максимуса, прежде чем устремиться к шраму на щеке Гарета. — Возможно, это не величайшее мое достижение, но определенно самое зрелищное.
Некоторые из отмеченных сигилом смеются. Вампиры игнорируют их, и я замечаю Брана, стоящего рядом с вампиром, который смотрит на императора с едва скрываемым отвращением. Вампир наклоняется, чтобы что-то шепнуть Брану, и Бран коротко кивает ему.
Интересно. До того, как появился Бран со своим планом убийства, я никогда не задумывалась о том, что вампиры могут презирать императора. Но вот еще один, кто явно хочет его смерти. Бран не одинок в своем отвращении.
По сравнению с обычными людьми и даже большинством отмеченных сигилом, вампиры живут благополучной жизнью. На что им жаловаться?
— Есть много причин, по которым эта империя добилась такого успеха. Я считаю, что большая часть заслуг принадлежит мне. — Улыбка императора острая, как сталь, пока его взгляд скользит по комнате. — Но наша сила заключается не только в высших эшелонах власти этой империи, но и в силе каждого из мужчин и женщин, которые сражаются на наших границах, расширяя наши владения и подчиняя моему знамени ранее не желавшие этого королевства. Она заключается в Империусе, защищающем меня от дьявольских заговоров и интриг наших врагов. И, конечно же, она заключается в моих гладиаторах, которые сражаются за возможность защищать эту империю и, сражаясь, предоставляют нашему народу зрелище,
