за что бы не выдержал. И хотя также просто, как мельчайшая металлическая пыль, в организм эти иголки бы уже не проникли, набиться в нос или в уши им было бы несложно.
Что было хуже всего, это облако миниатюрных бомб было не только прекрасной атакующей силой, но и идеальным щитом. Стоило мне снова попытаться приблизиться к графу в его стальном коконе — и на меня со всех сторон тут же полился бы град из взрывоопасных игл.
В таких условиях победить, оставаясь в человеческом облике, было решительно невозможно. Моя задумка вспомнить, как сражаться, имея рост в метр восемьдесят, а не в восемнадцать метров, накрылась медным тазом, и сделала это слишком уж быстро. Мне не понравилось.
— Ты слишком зазнался, если думаешь, что сможешь одолеть меня! — донёсся из центра стальной сферы голос графа, транслируемый, судя по всему, тоже магией.
— И почему же? — улыбнулся я, вставая за несколько сотен метров от него, прекрасно знал, что он меня услышит.
На этот раз я чесал языком не просто так. Мне нужно было подготовиться. После того, как я приму истинный облик, и если граф решит не продолжать этот бой, а сбежать по тем или иным причинам, отсчёт пойдёт даже не на секунды, а на доли секунд.
При этом чувствовал, что этот уровень заклинаний — всё равно не его максимум, что он был способен продемонстрировать мощь ещё минимум раза в два-три бо́льшую. А это значило, что в интересах собственной конспирации я должен был закончить этот бой одним-единственным рывком.
— Ты талантлив, я не могу этого не признать. Не понимаю, какой метод ты используешь, но ты уже минимум на уровне Эрлиана, хотя выглядишь даже младше него. Но есть естественные ограничения вроде возраста. Я развивал своё сердце куда дольше тебя, и не могу быть слабее.
— И что ты хочешь?
— Сдайся и переходи на мою сторону. Мне бы пригодился такой маг, как ты. Если согласишься — я позволю тебе без ограничений посещать остров Алого Пера. Возможно, ты не знаешь, что это, но на несколько тысяч километров в округе не найти охотничьих угодий лучше.
— А если откажусь — ты меня убьёшь?
— Да, и сделаю это довольно жестоким способом. Так что прими правильное решение, парень!
— Не, пожалуй, откажусь, — покачал я головой. — Потому что ты сказал кое-что неправильно. Да, из-да разницы в возрасте у меня по идее в принципе не может быть столько же сил, сколько у тебя. Вот только это было бы справедливо, будь я человеком.
Мировая аура Палема в моём теле мешала на пике возможного использовать приказы. Но граф своим трындежом дал мне достаточно времени, чтобы без спешки активировать один за другим сначала захват, потом укрепление, затем охлаждение, фиксацию и, наконец, вспышку.
Теперь всё, что мне оставалось — это сорваться с места, рванувшись в атаку на скорости в разы превышающей звуковую. Вот только человеческое тело для таких нагрузок, тем более с учётом необходимости проходить сквозь облако стальных иголок, было слишком хлипким.
А потому последним шагом я отменил действия Дара превращений и, на ходу вырастая в десяток раз, бросился на графа.
Маг тридцатого ранга, он успел среагировать более чем успешно. До сих пор более-менее неподвижный рой игл, уплотнившись, дополнительно напитавшись маной и лишь продолжая с каждым мгновением разрастаться, устремился мне наперерез.
И хотя я защитил голову уже куда более мощным, настолько мощным, насколько я только был способен, шлемом из мировой ауры, я, влетев в это облако, всё равно отчётливо ощутил, как эта защита проминается и трескается от сотен тысяч крошечных взрывов.
Если бы дистанция, которую мне оказалось необходимо преодолеть до сферы, в которой скрывался граф, оказалась больше хотя бы на пятьдесят метров — я бы скорее всего оказался проигравшим даже несмотря на подготовку.
Крошечные иголки бы пробили шлем, впившись в плоть, за долю мгновения превратили мою плоть в кровавое месиво, а потом, пробившись через глазницы, взорвали бы изнутри мозг.
К счастью, эффект неожиданности, которое оказало моё превращение, из-за которого я отчётливо ощутил запинку в несколько сотых долей секунды, в которые граф, очевидно, пребывал в ступоре и шоке от происходящего, сыграл свою роль.
Моя рука, игнорируя восстановившиеся лезвия, пробила насквозь и их, и стальной шар, и я ощутил под пальцами мягкую плоть. Оставалось только немного сдавить — и преследующие меня иглы начали осыпаться в пустоту под нами.
Достав из ставшего бесполезным шара уже мёртвого графа, выдержать то, что я с ним сделал, для человеческого тела было невозможно, я отсёк приказом фиксации более-менее неплохо сохранившуюся голову. Её я намеревался преподнести графу Сайлоту в качестве сувенира.
Остальной же труп, не долго думая, закинул в рот и, немного пожевав, проглотил. После чего, дождавшись, когда тело растворится в желудке, благо сейчас этот процесс уже не занимал и пяти минут, на всякий случай вернулся в человеческую форму и внимательно прислушаться к внутренним ощущениям.
В этом мире не было Майигу, брать новые Дары мне было неоткуда. Единственным, что было способно заставить меня истекать слюной, были драконы, либо же, если говорить о частностях, драконьи сердца, каким-то хитрым образом пересаженные людям.
И мне было очень интересно, к чему могло привести пожирание такого сердца. После полного растворения тела графа прошло минуты три, когда началась какая-то реакция.
Первым в моё тело хлынул поток маны, сейчас для меня почти бесполезный. Да, я мог бы накопить определённый запас сверх того, что естественным образом восстанавливали Дары.
Вот только для того, чтобы этот запас начал играть хоть какую-то реальную роль, мне нужно было сожрать минимум пять-шесть таких, как граф. Так что это было слишком нерационально, с учётом того, что в бою в любом случае сначала будет использоваться именно эта дополнительная мана.
Однако мана меня и не особо интересовала. Куда интереснее было узнать, что даст мне само драконье сердце.
Ещё минут через десять я ощутил постепенно втекающую в моё тело и распространяющуюся по нему мировую ауру. Самую обычную, ту самую, которую я сам использовал уже как год.
И мне уже показалось, что тут случился облом и никаких плюшек на этот раз ожидать не стоило. Вот только ещё через какое-то время я осознал, что мировая аура, попадая в моё тело и поначалу растекаясь по нему, начинает постепенно стягиваться в одну точку — к моему сердцу.
По тем правилам, что были привычны мне, мировую ауру нельзя было накопить, её можно было только использовать.
