вопросы, он просто кивнул, взмахом руки потушил остатки огня, полыхающего на обугленных стенах и полу, после чего сам встал с колен и, отряхнувшись, поспешил к тому месту, где собрались уцелевшие гости.
Я, чувствуя жгучую боль в обожжённой спине, потратил несколько секунд на то, чтобы придать гражданской форме волчьего доспеха целый вид, и последовал за ним.
К счастью, истинной формы вкупе с защитой доспеха, а также приказами усиления и фиксации оказалось достаточно, чтобы урон ограничился «просто» очень сильным ожогом. Если бы я остался в человеческом облике, в лучшем случае мне бы прожгло спину до костей или оторвало руки, а в худшем я бы сдох на месте.
Если бы я закрыл графа своим огромным телом, приняв на себя восемьдесят процентов мощи атаки, его участь была бы тем более незавидной.
К счастью для гостей, магическая атака, насколько я успел понять, была не просто направлена на поместье, а локально наведена на графа Сайлота.
И потому большой зал, где шёл банкет, пострадал куда меньше кабинета, где были мы с графом. Ещё меньше мощи атакующего заклинания попало на территорию снаружи особняка, куда некоторые гости вышли, чтобы проводить меня и графа Райнора, и до сих пор не разошлись, шокировано обсуждая произошедшее.
К тому же защита, выставленная магами из числа гостей, была заметно лучше, чем та, что закрыла кабинет. Чисто за счёт количества магов, что её творили.
Да, в момент удара я ощутил ещё несколько довольно мощных аур, вспыхнувших в непосредственной близости от кабинета, скорее всего, принадлежавших телохранителям графа. Но по сравнению с гостевым залом, где собралось множество магов тридцатых плюс-минус рангов, это не могло сравниться.
В результате жертв среди гостей было сравнительно немного. Всего процентов тридцать. Если бы ту мощь, что обрушилась на нас с графом, приняли на себя и остальные гости, выживших вряд ли было бы больше четверти.
Горс, несмотря на свой совсем невысокий ранг, выжил и даже почти не пострадал. Вероятно в первую очередь потому, что, как один из самых заинтересованных в нашей с графом Райнором дуэли, вышел на улицу одним из первых, и остался там.
А вот Ялле, оставшейся внутри и продолжившей пить, то ли от недостаточной веры в меня, то ли просто от нервов, повезло куда меньше.
Баронесса не погибла. Но просочившихся сквозь защиту пламени и жара оказалось достаточно, чтобы превратить довольно красивую, на самом деле, женщину, почти буквально в обугленную головёшку.
Её волосы полностью сгорели, как и платье, как, собственно, и кожа. Ялле «повезло», что атака не продлилась долго, и пламя не успело повредить её лёгкие. Но почти восемьдесят процентов её тела было покрыто хрустящей и, признаться честно, очень вкусно пахнущей корочкой, а на голове и правом плече мясо сгорело до самых костей, обнажая череп, ключицу и сустав плеча.
Семнадцатый ранг, каким бы смешным он ни был на фоне уровней Сайлота или Райнара, всё-таки заметно превосходил обычных людей. Так что в теле баронессы, которую Горс бережно держал на руках, ещё теплилась жизнь.
Но при таких повреждениях шансы на то, что она сможет выкарабкаться, были очень небольшими. Как минимум, было непонятно, насколько сильно был повреждён мозг.
Допустим, бо́льшую часть физического урона сильный целитель мог излечить без особых проблем. Но что-то мне подсказывало, что даже в настолько продвинутом мире маги не умели идеально восстанавливать травмированное серое вещество.
Впрочем, трагедия, настигнувшая как клан Гелрод, так и ещё пару десятков знатных семейств, чьи главы и высокопоставленные члены присутствовали на банкете, меня не особо касалась.
С Горсом, если нас что-то и связывало, я полностью расплатился, победив графа Райнора. А из остальных дворян единственный, кто меня сейчас интересовал — это граф Сайлот.
Во-первых, он был ближайшим и пока что самым удобным и быстрым моим проводником в высшие круги местного общества, где я смог бы отыскать так необходимые мне связи и ресурсы.
А во-вторых, сейчас о моём секрете скорее всего знал только он.
Ауры телохранителей, которых я ощутил в момент атаки вокруг кабинета, после того, как всё стихло, пропали, не было заметно и следа. Похоже, ответственные работники пожертвовали своими жизнями, чтобы хоть на немного ослабить мощь обрушившейся на поместье магии.
Другие же гости, хотя среди них и были очень сильные маги, никак не могли видеть меня напрямую. А невероятно плотный магический фон, остававшийся после атаки, сквозь который даже моё восприятие проходило с трудом, помешал бы им «ощупать» меня с помощью магии.
Правда, ещё оставались те, кто атаковал поместье.
Далеко не факт, что это был какой-то один очень сильный маг. В мире Драконьих Островов, в отличие от Тейи, наверняка существовало и особое артефактное оружие, способное на магические удары подобной мощи.
Как минимум, если бы это была атака какого-нибудь условно тридцать пятого или тридцать шестого ранга, становилось непонятно, почему он не закончил начатое. Ещё одного такого же удара уже не перенесли бы ни особняк, ни граф, ни я сам.
Так что довольно высок был шанс, что и нападавшие не смогли заметить мой истинный облик. Вот только и шанс обратного я не мог исключать.
Тем не менее, с этим уже было ничего не поделать. Убегать и прятаться только потому, что кто-то, возможно, узнал мой секрет? Так я никогда в Тейю не вернусь и Палема не прикончу, можно даже не начинать.
Ориентироваться я должен был только на то, что знал, и на то, что мог сделать. И в данный момент моё знание и мои возможности сходились точнехонько на графе Сайлоте.
Впрочем, то, что он был как потенциальным уничтожителем моего будущего, так и проводником в лучшее завтра, не значило, что я был готов пытаться как-то втереться к нему в доверие. Так что, даже глядя на то, как граф суетится, раздавая указания немногим выжившим слугам и скача от пострадавшего к пострадавшему, я не слишком-то торопился присоединяться.
Как минимум, принесённой головой графа Райнора я уже отлично продемонстрировал свою полезность. Если моя безучастность после этого как-то повлияет на мнение Сайлота по этому поводу, то смысла в наших переговорах не было никакого.
А как максимум, мне было банально лень этим заниматься. Тем более с учётом того, что вместо сочувствия к погибшим я сейчас чувствовал сильнейшее раздражение от того, что их драгоценные драконьи сердца, в которых ещё содержалась мировая аура, мне не достанутся.
Отдать их мне было бы наиболее эффективно, в этом не было никаких сомнений. Но было очевидно,
