отдачу, уходящую в руки и ноги при каждом столкновении. Любой из сотни листов мог бы без проблем перерубить напополам Майигу уровня Лидгарба, волка, из шкуры которого был сделан мой доспех.
Тем не менее, на поверхности перчаток и сапог от встречи с атакой графа не оставалось даже мельчайших отметин, тогда как металлические листы от моих ударов гнулись как бумажные, а на их лезвиях появлялись огромные выщерблены.
Единственное, что осталось в итоге — это небольшое онемение в мышцах, которое было невероятно просто устранить приказом отмены. А металлические пластины, порождённые мировой аурой, через несколько секунд после столкновения со мной просто растворялись в воздухе, возвращая графу часть истраченной маны.
Впрочем, это ещё ничего не значило. Я чувствовал, что это заклинание — всего лишь проверка. Оно не тянуло даже на десятую долю того, на что он должен был быть способен по моим ощущениям.
И, судя по тому, что после одной этой атаки графа пробрало на поболтать, я был совершенно прав.
— Как ты используешь такую мощь? — он и правда выглядел крайне удивлённым.
Ну, и не удивительно, ведь моя физическая сила не была результатом особого заклинания, а принадлежала мне по умолчанию, а значит и колебаний маны не вызывала.
Для него я сейчас, вероятно, выглядел как самый обычный человек, каким-то образом не только парящий в пустоте, но и, считай, голыми руками отразивший его атаку. И в каком-то смысле так и было.
Да, сейчас я использовал сверхъестественную силу — приказ фиксации, чтобы иметь возможность стоять на воздухе. Но, хотя в итоге маги этого мира применяли заклинания тоже через мировую ауру, манипулировали они именно маной. Так что ощутить, как я использую мировые приказы, граф вряд ли мог.
— С какой стати мне отвечать? — хмыкнул я, уже сам бросаясь в атаку.
Фыркнув, граф взмахнул своей палочкой — и в то же мгновение вокруг него материализовалась металлическая сфера примерно пятиметрового диаметра, полностью скрывшая его от меня. Даже рентгеновское зрение больше не работало, не способное пробиться сквозь слой порождённой мировой аурой материи.
Следом этот шар ощерился сотнями длинных и невероятно острых лезвий, которые, по видимости, должны были дополнительно препятствовать моему приближению. А затем пространство между мной и им заполонила похожая на туман взвесь из мельчайших частичек металла.
Без зрения я не мог нормально оценить истинное положение дел, а восприятие мировой аурой не имело достаточной чёткости. Тем не менее, этого было не нужно, чтобы понять примерный замысел.
Поняв, что моё оружие заметно превосходит параметры материала, что он призывает, граф решил зайти с другого конца. Котелок у него по крайней мере варил, стоило признать.
От миллионом и миллиардов частиц размером меньше песчинки было не защититься никаким оружием. И даже если мой волчий доспех они бы совершенно точно не пробили, броня в конце концов не покрывала моё тело полностью.
Глаза, нос и рот оставались открыты, а при достаточно маленьком диаметре частичек они вполне могли бы проникнуть в организм и через поры на коже. И что-то мне подсказывало, что, попав в тело, ничего хорошего этот металлический туман бы не сделал.
В лучшем случае он бы «просто» забил мне лёгкие, лишив возможности вдыхать и выдыхать — наиболее эффективного механизма поглощения маны из окружающего пространства. А если металлические крупинки были не только маленькими, но ещё и острыми, заклинание графа вполне могло проникнуть и в кровь, и вообще всюду в теле, и начать разрывать все мои органы и ткани на части.
И так как этот металл не был чистой энергией, а являлся вполне реальной материей, порождённый чудесами мировой ауры, Дар пожирания тут уже бы не помог.
Может быть он смог бы убрать ту энергию, с помощью которой граф контролировать эти крупицы. Но они сами остались бы внутри и потом ещё неизвестно как долго отравляли бы мне жизнь как в прямом, так и в переносном смысле.
Это заклинание, считай, было всего четвёртым, направленным на меня после попадания в этот мир. Но по изобретательности, сложности и опасности превосходило девяносто девять процентов всего, с чем мне довелось столкнуться с самого попадания в Тейю два года назад.
В мире Драконьих Островов мне определённо не будет скучно. К счастью, в отличие от того времени, сейчас у меня в арсенале были не только кулачные техники боя и собственные зубы.
Сформировав из приказа фиксации непроницаемый шлем вокруг своей головы, а также на всякий случай покрыв волчью броню дополнительным слоем защиты, я продолжил нестись прямо на металлическое облако.
Повинуясь приказам графа, крошечные крупицы тут же устремились к лицу. Но, сталкиваясь с приказом фиксации, которому я даже не придавал какой-то особенной прочности, мелкая взвесь, не имевшая никакой пробивной способности, просто отскакивала.
А через доли секунды я уже был рядом с ощетинившимся лезвиями, как ёж — иглами, шаром, внутри которого скрывался граф. И, к его сожалению, мои перчатки и сапоги по прежнему были куда прочнее его магического металла.
Защита из лезвий не продержалась и секунды, я просто скосил их несколькими ударами, как траву. И уже собирался ударить сам шарик, когда мне пришлось спешно разрывать дистанцию, чтобы не попасть под новую атаку.
Вот это уже было вполне под стать ману тридцатого ранга. Мелкий туман сгустился, крошечные частички слиплись между собой, из совершенно неопределимых размеров достигнув длины около миллиметра и толщины с человеческий волос.
И хотя на первый взгляд такие маленькие иголочки не слишком отличались от пыли, которой были только что, я мог отчётливо ощутить, насколько это суждение было ошибочным.
Вес каждой по прежнему составлял сотые доли грамма. Вот только теперь, когда их количество сократилось с триллионов до миллионов, граф уже мог куда чётче контролировать их движение и скорость. А малюсенькие иголки можно было без труда разогнать и до скорости звука, и куда выше.
Тем не менее, если бы только этим всё ограничивалось, я бы даже не подумал отступать. Вот только каждый своих металлических снарядов граф пропитал невероятно плотной маной и мировой аурой. И когда они сталкивались с волчьим доспехом, а избежать всех я не мог при всём желании, происходил миниатюрный взрыв.
Одного такого взрыва было вполне достаточно, чтобы разворотить голову одарённому первой-второй ступени. Сотни, произошедших одновременно, хватило бы, чтобы смертельно травмировать кого-то уровня Рахиры. Пятьдесят-шестьдесят тысяч отправили бы на тот свет слабейших новорождённых Майигу.
А в рое, созданном графом, их были миллионы. Против такого мой наспех созданный скафандр из приказа фиксации ни
