Он поднял бровь и кивнул, принимая это условие.
— Два.
— Я говорю нет, и это больше ничего не означает, кроме нет, — мой голос задрожал, а Михаил одобрительно кивнул.
— Три.
И босс накинул верёвку на мои бёдра.
— Ч-что вы делаете? — спросила я, но не сдвинулась с места, мне стало любопытно.
— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос и ловко начал плести узлы.
Он не касался меня, за него это делал узел в межножье. Акулов взглянул мне в глаза, затем на губы. Но я молчала.
Акулов не отрывая от меня своего тёмного взгляда, слегка натянул верёвку, и она впилась между моих ног, надавив на чувствительное место, мне пришлось зажать ноги.
— Не надо, — приказал он, а прозвучало это как просьба.
Касание получилось лёгким. Как прелюдия. Многообещающим. Я расслабила бёдра.
Михаил подошёл настолько близко, чтобы не терять концентрацию зрения на мне, но я чувствовала жар его тела. Мне хотелось прикоснуться к коже его шеи. Я хотела видеть его без рубашки.
Мужчина медленно натянул верёвку, стянув её настолько сильно, что я почувствовала давление на клиторе.
— Да? — хрипло прошептал босс, всё так же глядя прямо мне в лицо.
Я кивнула и ощутила, что давление увеличилось, а в руках Акулова появилась возможность регулировать интенсивность воздействия на мою промежность.
И тут же почувствовала трение, разогревшее меня настолько, что я отшатнулась назад и упёрлась ягодицами и ладонями в стол. Акулов не отступал. Он был ровно на том расстоянии, что мы могли чувствовать раскалённый жар кожи друг друга.
Давление и трение. Мои колени сомкнулись вновь.
— Не зажимай, — подошёл ближе и вклинился своим коленом между моих, вновь увеличив давление и ускорив движение верёвки так, что я непроизвольно всхлипнула.
Я видела, что жилка на его лбу бешено колотилась, грудная клетка часто-часто поднималась и опускалась. Он был тоже возбуждён, как и я, в мои бёдра упиралась его напряжённая плоть. Я утопала в ощущениях. Я промокла насквозь.
На очередном витке я вновь простонала и откинула голову назад, вспыхивая от ярких ощущений, почувствовав его горячее дыхание на пышущей жаром кожи. Он не касался, но я так этого хотела.
Движения верёвки не прекращались, и в один момент, когда напряжение достигла пика, меня словно протащило по моим нервным окончаниям, по сенсорным точкам. Под закрытыми веками лопались цветные пузыри, а я сдержанно простонала.
Мне не хотелось открывать глаза. Мне хотелось ещё. Меня отрезвила его усмешка.
— Я всё ещё работаю на вас? — спросила я смело, глядя прямо в его жадно рассматривавшие меня глаза.
— Я всего лишь показал, какое, должно быть… хм… настроение у наших клиентов во время и после вечеринки, — Акулов совершенно невозмутимо сел за стол и продолжил подписывать документы, затем нетерпеливо взглянул на меня, — ты ещё здесь?
Я медленно сняла верёвку со своего тела. Мои ноги и руки дрожали от пережитого. А босс откинулся на спинку стула, жадно наблюдая за каждым моим движением.
Дверь в кабинет открылась. На пороге нарисовался Соболев. Его лицо вытянулось от удивления.
— А что это вы тут делаете? — спросил он и подозрительно сощурил глаза.
А до меня только что дошло понимание, на каком адреналине был босс, ведь дверь не была замкнута.
— Михаил Александрович, хочет, чтобы его подчинённые прониклись духом будущей вечеринки, — ответила за босса я и ретировалась, пожелав успокоиться и остудить покрасневшие щёки.
От лица Акулова
— О, и что у нас намечается? — Соболев плюхнулся на стул напротив.
Я взглянул на друга и решил перевести разговор в другое русло:
— Плохие новости?
Соболев кивнул и вытащил повестку.
— Из хороших. Следак — нормуль. Замнём, — пообещал Антон.
Акулов кивнул:
— Мне нужен тот, кто подмешал наркоту в наш напиток, и я уже начал прощупывать своих работников.
— Мы постараемся проработать всех, но ты должен знать, что моё ведомство всерьёз твоим случаем не озаботится. Мои не нашли ничего, кроме одной бутылки, к тому же никто ж не умер, — и развёл руками, — единственная зацепка, это звонок.
— Ты что-то знаешь? — я не надеялся на помощь государственных органов в моём вопросе.
— Как-то глупо, не находишь? Зачем кому-то вызывать полицию на одну бутылку с наркотой?
— Думал, и голову сломал.
Соболев пожал плечами.
— Моя задача закрыть на тебя дело без последствий, остальное — лирика.
Антон поёрзал на стуле и взглянул на дверь.
— Торопишься? — уточнил я.
— Да не особо, но лучше пойду, чем меньше светимся вместе, тем лучше.
— Провожу, — предложил я.
И мы вышли из моего кабинета. Офис тем временем жужжал. По-другому и не скажешь.
— Что здесь происходит? — громко произнёс я, и всё стихло.
Столпившиеся девушки возле стола отхлынули от него, и я увидел голову Кати с растерянным выражением лица, выглядывающей из-за огромного букета каких-то пафосных новомодных цветов.
— Спасибо, — одними губами поблагодарила Катя… Антона.
Тот игриво и небрежно помахал одними пальчиками, а я пихнул его плечом к выходу.
— Ты чего? — спросил Соболев обиженно.
— Провожаю тебя, — спокойно произнёс я.
— Тебе самому, что ли, Волкова нравится? — спросил друг, потирая плечо.
Этот вопрос поставил меня в тупик. Нахрена я толкнул Соболя? Ну и дарил бы он ей цветы… Да хрена лысого ему, а не цветы для Волковой.
— Ты мне девочек попортишь так, Соболь. Я тебя знаю. Потом сопли подбирать за всеми ходить. Ты ведь непостоянный, навешаешь девчонке с три короба, а потом бросишь.
— Чего это вдруг ты баб защищаешь? Как будто сам не такой?
— Я никому ничего не обещаю.
— Потому что всё ещё страдаешь по Полине? — насмешливо спросил он.
— Она прошлое, которое мне вспоминать не хочется, — хрипло, с досадой ответил я.
— Мне нравится Волкова, помнишь, я тебе говорил, что у меня нюх на хороших девочек. Спорим она будет моя?
Я скрестил руки на груди.
— У тебя с десяток таких, чего докопался?
— А почему Волкову нельзя? Себе оставил? Сам, что ли, разводишь? — он не унимался.
— Соболь.
— Акула.
Мы столкнулись грудью друг с другом.
— Лишнее, — Соболев первым отступился, — только не хватало из-за баб ссорится.
— И я также думаю.
— Бывай.
Распрощавшись с другом, вызвал в кабинет Виталю.
— Принеси-ка мне личное дело новенькой.
Глава 25
Это было просто наваждением. Это случилось не во сне, не под наркотой, и даже когда я была связана. Ну то есть технически я была связана, но… Он играл мною. Ему так захотелось, а я повелась. Злилась сейчас на саму себя, ругая себя на чём свет стоит за то, как реагирует на моего босса моё тело, как понравилось раздвигать с ним границы дозволенного, когда-то установленные воспитанием и ею самой для себя.
— Катя, — позвала меня Ксюша.
Я повернулась к своему рабочему месту и обомлела.
— Это…
Ксюша покачала головой, подтверждая её мысли.
— Мне… — выдохнула.
Почему-то подумалось о невероятном. Акулов выбрал букет, подписал и отправил?!
— От кого? — поинтересовалась я, ни к кому не обращаясь.
И среди бутонов нашла записку. Сердце пропустило несколько ударов, но я прочитала текст, и мой взгляд поднялся к выходу, встретившись с игривыми серыми глазами блондина.
— Спасибо, — произнесла растерянно, одними губами, но тут же, заметив Акулова, широко и радостно улыбнулась Соболеву.
А вечером, ожидая босса, я собиралась забрать потрясающий букет от его друга в дом Акулова.
— Этот веник останется здесь, — Михаил даже не посмотрел ни на меня, ни на цветы, поспешив к выходу.
— Нет, — просто ответила я и взяла его в руки, ощутив тяжесть и уже не так сильно обрадовавшись такой ноше.
