что ты?.. — принялся он гладить ее по волосам. — Ну успокойся, моя хорошая... Я вернусь, обещаю...
— Ты, Анька, прямо как на фронт его провожаешь! — раздался из окошка голос отца.
— В самом деле, зайчонок, — чуть укоризненно сказал Сергей. — Нельзя же так. Возьми себя в руки. И улыбнись. Всё будет хорошо.
— Прости, — сказала Аня, легонько отстранившись и вытирая глаза. — Совсем расквасилась...
— Это ты меня прости. Наверное, не стоило всё это затевать...
— Да ладно тебе, перестань, всё нормально... Езжайте. А я буду тебя ждать.
Сергей прижал к губам ее холодные руки.
— Пока, Анюта. Не скучай.
— Буду скучать...
— Я тоже...
— Серый, завязывайте уже, а то на паровоз опоздаем! — донеслось из глубины салона.
Он сел на переднее сиденье рядом с отцом. Тот нажал на газ, и старенькая «тойота» тронулась с места. Леха с Юлькой уже о чем-то весело болтали сзади.
Сергей помахал Ане в окошко. Она стояла у подъезда, одной рукой пыталась махать ему в ответ, а другую, нервно стиснув в кулачок, прижимала к груди — такая несчастная, такая одинокая, что у Сергея комок в горле встал и под сердцем защемило. Он кусал губы и мысленно казнил себя, как будто совершил гнусный поступок.
Машина давно уже завернула за угол дома, а перед глазами всё еще стояла тоненькая, хрупкая фигурка, словно брошенная на произвол судьбы маленькая девочка...
День 10
Утро выдалось хмурым и холодным.
Не менее хмурой была и Юлька: сон, как видно, не пошел на пользу ее настроению. Первым делом она удалилась в кусты по каким-то своим делам, а по возвращении всё больше молчала.
Утренний лес выглядел угрюмо и неприветливо: дальние деревья терялись в тумане, висевшем над болотом густой пеленой; впрочем, о вчерашних огоньках сейчас ничего не напоминало — разве что скверное Юлькино настроение.
Вокруг было мокро, как после дождя, но пришлось изловчаться и разводить костер: во-первых, грибы за ночь почти совсем остыли, а во-вторых, вчера путешественники забыли вскипятить воду для питья, а фляги за минувший день практически опустели. Выход оставался один — насобирать побольше бересты, которая не боялась сырости и служила прекрасной растопкой. Хорошо, что берез поблизости было предостаточно. Спички, правда, подходили к концу — но у Лехи, по счастью, имелась еще и зажигалка. И через каких-нибудь полчаса сырой хворост уже трещал, покорившись огню и испуская густой белый дым.
Прежде всего подогрели грибы. Юлька еще добавила в котелок каких-то мелких листочков, и от варева шел такой аромат, что у всех наперебой заурчало в животах.
Котелок опорожнили махом. С сожалением облизали ложки и приступили к кипячению воды и завариванию чая из листьев брусники.
Еще через полчаса всё было готово — настала пора отправляться в путь.
К этому времени совсем рассвело, но небо было затянуто серыми облаками, что никак не способствовало поднятию настроения — все трое сидели в лодке молча, каждый был погружен в свои мысли. Юлька снова уткнулась в дневник, а Сергей с Лехой лишь изредка перекидывались словом-другим.
Вокруг тоже было тихо: судя по всему, птицам не нравилось хмурое утро, поэтому они и не подавали голосов. Только иногда слышался плеск воды на перекатах в местах скопления коряг. Да несколько раз то с одного берега, то с другого раздавался словно бы шум маленького водопадика: это проплывали мимо впадавших в речку ручьев, чаще всего невидимых из-за нависавшего над водой кустарника.
Завалы хоть временами и попадались, но не настолько непролазные, чтобы вытаскивать лодку на берег. Так что вперед продвигались без особых задержек.
Леха нет-нет да поглядывал на Юльку: видно, примеривался — попробовать раскрутить ее на разговор или не стоит? Но та была слишком погружена в свои рукописные словоизлияния; и потом, ни Леха, ни тем более Сергей не могли поручиться, что очередная попытка выяснить у «попутчицы» всю подноготную не приведет к еще более бурному конфликту. А конфликтовать сейчас хотелось меньше всего...
Так они и плыли, почти не разговаривая, до самого обеда. Наконец Леха, который всё это время сидел на веслах, выругался:
— Гребаная гребля!.. Слышь, старпом, давай меняться. Достали меня эти однообразные телодвижения...
Сергей не возражал.
Через минуту он занял место посредине, а капитан устроился на носу и с наслаждением зевнул:
— Ух, славно!.. Еще бы пожрать чего-нибудь, а то грибов утром так мало было, что они где-то бесследно затерялись, и теперь кишки возмущаются по этому поводу...
— Не у тебя одного они возмущаются, — проронил Сергей, недовольный тем, что Леха поднял больную тему.
— Отсюда вывод: надо подумать о пропитании, — продолжил тот навязчиво развивать свою мысль.
— Ну вот и думай. Только молча.
— Молча я не могу, — возразил Леха. — К тому же я уже придумал. — И на вопросительный взгляд Сергея пояснил: — Давай пристанем к берегу и попробуем покопать червей. Накопаем — будем ловить рыбу прямо на ходу, с кормы. Если повезет, к вечеру на уху наловим. А то вдруг еще
