большие ножи для мяса.
Я резко обернулась, уставившись на него злым взглядом. Что за мужской шовинизм?
— Ну не-е-ет, ты-то точно не дура! — заверил меня Хэл и громко заржал.
Я схватила полотенце, скомкала его и запулила в голову шутнику. Он увернулся, но при этом ударился о стойку, на которой хранились ножи, и они каскадом полетели на пол, чудом не воткнувшись в его сапог.
— А я и не знал, что это заразно, — пробормотал он, выдирая ножи и рассматривая треугольные дырки в полу, оставленные заточенными кончиками. — Ну, твоя неуклюжесть.
Я вооружилась половником и двинулась за ним, угрожающе размахивая над головой длинной железякой. Хэл выставил вперёд руки в защитном жесте и прокричал:
— Нет! Не приближайся! А то ещё что-нибудь уронишь! Оставь этот замок нам, не разрушай!
Я громко рассмеялась — таким серьёзным был его тон. Он подхватил мой смех, громогласно заржав, и его кожа из бледной сделалась красной.
Отсмеявшись, мы собрали ножи и приступили к наведению порядка. Немного помолчав, Хэл серьёзно сказал:
— Бабы приходят с деревни раз в неделю, чтобы навести порядок в комнатах. Это дешевле, чем держать прислугу в доме, а для них это хороший способ заработать пару-другую элов в месяц.
— А почему им в замке боязно ночевать? — спросила я.
— Так привиденьев боятся, — простодушно сказал Хэл, но в глубине глаз заплескалось что-то такое, чему я не знала названия. — Какой же замок в Злобной Пустоши и без привиденьев?
Я неуверенно кивнула, задумавшись о своём. Значит, местные действительно боятся замка. Лорд Роб тоже говорил, что вокруг слишком мало женщин, и работниц не хватает. А вот поди ж ты — деревенские приходят и делают свои дела. Кто из них врёт?
Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы. Мне срочно нужно подружиться с кем-то из болтливых, чтобы порасспросить про здешние порядки подробнее. И про фиолетовый огонь тоже.
Я вытащила все банки и горшки с настенных полок и принялась выгребать пыль и травяные крошки с укромных уголков. Занятая своими мыслями, и не заметила, как смогла отмыть их все. Потом принялась вытирать пыль с каждой банки-склянки. Чего тут только не было! По игольчатым сухим листочкам узнала розмарин, по пряному запаху — тимьян. Чёрный перец горошком мне тоже был знаком. А вот пряность, пахнущая тухлым луком и чесноком одновременно — нет. Я быстро закрыла крышку и поставила её на место. Просто фу!
Одну за другой составила все припасы на место и полюбовалась со стороны результатом работы. Разномастность способов хранения — глиняные горшочки, кувшинчики, стеклянные банки и деревянные посудины — создавали живописную картину деревенской кухни. Красиво!
К обеду на рабочее место прискакала Сибилла. Она была бодра и весела, а я поразилась: если она проспала до обеда, и никто не обратил на это внимания, значит, тут за дисциплиной никто не следит? Или просто её боятся и не делают замечания? Как говорила моя мама, всё интересней и интересней…
Сибилла быстро раздала указания, проверила кончиком пальца остроту ножей, заточенных Хэлом, и отправила того на улицу разделывать свежепривезённую тушу кабана, которого подстрелил хозяин с Сэмом Монро, вернувшиеся с ночной охоты.
Странный образ жизни у всего замка, скажу я вам. Господа ночью уезжают, а днём спят. Кухарка всю ночь кашеварит с поломойкой, а потом до обеда обе отсыпаются. Была б здесь моя мама, быстро бы навела порядок. Подъём, завтрак, обед, ужин, отбой — всё строго по расписанию! А начнёшь саботировать — живо найдёт наказание!
— Джейн, помоги мне с картофелем и похлёбкой! — перебила мои мысли Сибилла и указала кивком головы на мешок с грязной и мелкой картошкой. — А потом займёмся тортом.
Я прикинула, что обед нужно уже скоро подавать, а торт может ещё постоять, и кивнула. Она вручила мне маленький ножик и усадила за чистку, а сама пошла промывать рис и шинковать оставшиеся с прошлого ужина обрезки приготовленного мяса.
Пока я воображала, что нахожусь в армейской столовой и командир дал задание начистить целый мешок грязнющей картошки, Сибилла ловко закинула в котел мелко порезанную кровяную колбасу, бекон, ломти холодной говядины и приправила всё это кусочками сала.
Потом велела помыть картошку и тоже бросила в суп. До меня донеслись восхитительные запахи варёных копчёностей, и в памяти вспыхнули запахи любимого супа.
— Сибилла, а давай сюда закинем томатную пасту и…, а лимон у вас есть? Оливки? — подступилась я к ней, глотая голодную слюну.
— Лимоны есть, а вот оливок — нет, — отрезала она. — Я их и не пробовала никогда. А вот ты точно хочешь мне целый котёл похлёбки испортить!
— Ну почему же испортить? Если добавить томатов и чего-то кисленького, то получится вкусная солянка! Моя мама такую варила!
Сибилла с сомнением смотрела, как я помешиваю её суп и пробую жирный бульон. А меня уже несло:
— Я знаю, чем заменить оливки! Давай положим туда мелко нарезанные лопухи! Они как раз дадут тот самый вкус!
Методично рыская по кухне, я сбегала в пещеру-холодильник и приволокла стебли лопухов из большой бочки и один целый лимон из ящика.
— А томаты где? — спросила я Сибиллу, которая то открывала, то раскрывала рот, как рыба.
— В банке, — проговорила она и указала на полку, которую я только что протирала. — В масле стоят.
Ага! Протёртых томатов нет, но есть что-то вроде вяленых в масле. Это не очень-то пойдёт…
— А свежих нет?
— Есть несколько гнилых, я их выкинуть хотела… В пещере слева от входа, в ящике.
Я метнулась туда и приволокла десяток помидоров, уже начавших покрываться чёрными пятнами. Ну ничего! Быстро ошпарила их кипятком, вырезала гнилые пятнышки и мелко-мелко измельчила в ступке в пюре.
— Как говорила моя мама, в супе всё сварится! — и бухнула в котёл томатную пасту и мелко нарезанные лопухи.
Перемешала, попробовала. Потом нашинковала лимон кольцами и высыпала следом. Конечно, солянки с картошкой и рисом не бывает, да и лимон кладут непосредственно в тарелку. Но — знатоков тут нет, а лордам и так сойдёт.
Перемешала, попробовала — восхитительно! Сибилла, перехватившая у меня ложку, надолго застыла, перекатывая во рту бульон от солянки. Потом открыла глаза, кивнула и сказала:
— Посмотрим, что скажут господа. Эй, Фрэнк! — крикнула она в коридор, и оттуда, как по волшебству, появился официант во фраке и манишке.
