— Подавай обед!
Когда стол у господ в большой зале был накрыт и Фрэнк удалился их обслуживать, мы втроём с Сибиллой Рыжим Хэлом сели пробовать моё варево.
— Солянка… Хм, — произнёс Хэл, облизывая ложку. — Сибилла, это лучше, чем твоя прозрачная похлёбка! Согревает пузо в холода.
Но Сибилла не обиделась.
— Это Джейн спасибо. Не знаю, где там в её бестолковой голове находится столько идей, но мне они по вкусу.
Я благодарно улыбнулась и продолжила наворачивать солянку, вспоминая вкусы своей далёкой родины. И безумно радовалась, что здесь есть два моих самых любимых продукта: картофель и томаты. Значит, жить можно!
После того, как трапеза была закончена, мы быстренько прибрались, и я приволокла из холодной пещеры торт и сгущёнку. Велела Сибилле положить поближе к очагу сливочное масло, чтобы оно подтаяло.
Размотала полотенца, в которых хранились коржи. Часть из них всё же прилипла к ткани, но я собрала эти кусочки и прилепила их обратно: в готовом торте никто ничего не заметит.
Потом спросила у Сибиллы:
— А у вас сметана есть? — но та сделала удивлённое лицо. — Ну, сливки у вас прокисают? Бывает такое?
— Нет, — обрадовала она меня. — Такого не бывает! Мы сразу всё съедаем. А вот молоко, бывает, прокисает. Принести?
— Неси! — вздохнула я, втайне надеясь, что хоть простокваша у них не будет сильно жидкая.
Сибилла принесла густую простоквашу, в которой ложка стояла. Слава Богу! Видимо, сливки с этого молока не снимали. Хотя, я девочка городская и об изготовлении кисломолочки знала только из лекций по технологии в колледже.
В большой миске пришлось смешать простоквашу и сгущённое молоко в равных пропорциях. Потом добавила размягчённое сливочное масло и принялась активно взбивать.
Если бы я готовила крем для «Молочной девочки» дома, то я бы сделала мой любимый — заварной молочный. Во-первых, он недорогой. Во-вторых — он отлично пропитывает коржи и даёт нежный молочный вкус, без сметанной кислинки. В голове тут же всплыл рецепт из моей тетрадки.
«В кастрюльке с толстым дном доводим поллитра молока до кипения, и потом отставляем в сторону. Важно его не кипятить! Если есть ванильный стручок — то помещаем в горячее молоко и оставляем там. Потом соединяем два яйца, 100 грамм сахара и 30 грамм кукурузного крахмала в одной миске и хорошенько размешиваем. Затем горячее молоко вливаем в яичную смесь, перемешиваем. Переливаем в кастрюльку из-под молока и снова ставим на средний огонь. Вот тут важно следить и никуда не отходить! Мешаем крем, пока он не загустеет. Всё!»
А, ну в горячий крем я ещё кидаю 50 грамм сливочного масла, чтобы он стал стабильнее. Я почти воочию видела, как холодные кубики тают в тягучей молочной массе, и мотнула головой.
Нет больше моей любимой кухни, и нет учебной в колледже, где был классный тестомес и мощный блендер. Тут есть средневековый венчик и мои руки, которые, пока я замечталась, уже устали вымешивать сгущёнку с простоквашей.
Заварной крем, который я делала для этого торта раньше, нужно было накрыть плёнкой «в контакт» и оставить на ночь в холодильнике дозревать. И тогда свой торт я бы собирала уже завтра. А вот крем на сгущёнке таких тонкостей не требовал: им можно было пропитывать коржи здесь и сейчас.
— Сибилла, а у тебя есть ненужная кастрюлька? — спохватилась я. Где же мне собирать торт? Ни кондитерского кольца, ни ацетатной плёнки у меня не было…
— Что значит, ненужная? — удивилась кухарка.
— Это значит, что у неё не жалко отпилить дно и оставить только кольцо из стенок! — пояснила я, с надеждой глядя на Сибиллу.
Лицо у неё вытянулось, глаза в ужасе раскрылись до огромных размеров:
— Ты чего это удумала — кастрюли пилить! Нет, конечно! Не дам я тебе никакую кастрюлю!
Я вздохнула.
— Тогда дай мне кастрюлю вот от этой крышки, — и я показала ей ту самую, которой размечала размер коржей на противне.
— А ты её пилить не будешь? — с опаской спросила Сибилла, а Рыжий Хэл на заднем фоне отчётливо хрюкнул.
— Нет! Я в ней торт соберу!
Сибилла, кряхтя и ворча о «всяких возомнивших о себе девчонках», выдала кастрюлю и опасливо покосилась на меня. Я же, помня о том, что коржи от торта очень нежные, постелила на дно кастрюли одно из полотенец — чтобы потом легко оттуда вытащить своё изделие.
На полотенце положила корж, потом ложкой налила крем, разровняла. Потом снова в ход пошёл корж, и опять налила на него крем и разровняла. Все коржи, один за одним, как раз поместились в кастрюлю, и я накрыла её крышкой. Отлично. Никто даже и не подумает, что там торт.
Накинула платок, вышла на улицу и как следует запрятала кастрюльку среди разной снеди в пещерном холодильнике. Теперь можно и отдохнуть.
Хотя — одна мысль не давала мне покоя. И я, прислушавшись, решила, что замок притих. Может быть, все ушли на послеобеденный сон или прогулку?
Мне срочно нужно было рассмотреть посуду в большом зале — потому что важно было не только испечь торт, но и красиво его подать. Этому нас ещё на первом курсе учили преподаватели. Люди едят не только ртом, но и глазами.
На цыпочках заглянув в столовую залу, я остолбенела: красавица Бри нервно переставляла предметы на каминной полке. Вазу с сухоцветами, подсвечники, вышитую салфеточку и маленькие фарфоровые статуэтки танцующих лисиц. Выставив все эти вещицы в идеальной симметрии, она недовольно поправила коврик из меховой шкуры перед камином, а потом подвинула кресла.
Женщины-уборщицы из деревни уже ушли, и, видимо, хозяйка наводила лоск в замке. Пожав плечами, я повернулась, чтобы уйти, и увидела лорда Роба, который с интересом следил за нами обеими.
— Что вы тут делаете? — спросил он, а я потупила глаза.
— Я хотела посмотреть посуду в шкафу, на которой можно подать мой торт. Сэр, — и я подняла на него глаза. Зря я это сделала, потому что блестящие глаза Роба и его лёгкая ухмылка буквально выбили воздух из груди. Нет, я так не играю!
— Лучше не трогать сейчас леди Бри, — насмешливо произнёс Роб и взял меня за локоть. — Приходите попозже, и я даже смогу проводить вас сам.
— Спасибо, не надо, — выхватила я руку и отвернулась. — Но у меня есть одна просьба.
— Какая?
