осмелела я.
— А не много ли ты вопросов задаёшь? — хитро спросил Роберт и двумя пальцами схватил меня за нос. — Не суй свой веснушчатый носик, куда не следует. Откусят!
Его тон был таков, будто он дразнил младшую сестрёнку. От обиды я вся покраснела и сморщилась. Демонстративно отвернувшись, зашагала скорее, размахивая драгоценным ведёрком. Больно надо! Мне бы тут сладким разжиться, да перестать полы драить, потому что я это дело ой как не люблю. И всё!
В полном молчании мы дошли до замка, и каждый пошёл в свою сторону. Я — на кухню, а лорд — к парадному входу.
Внутри пахло выпечкой. Ровными румяными рядами на столешнице остывали пирожки. Схватив один, когда Сибилла отвернулась, я чуть не подавилась, но всё равно запихнула целую половину в рот. Мммм, пирожок с картошкой! Восхитительное пуховое пюре с поджаренным луком и тонким тестом, смазанным яйцом. Боги, как же это вкусно! Сибилла — настоящий профи во всём, что касается теста! И не лень же ей ещё возиться с этим по полдня!
Увидев, как вокруг рабочего стола всё усыпано мукой и очистками от картошки, я схватила метлу и принялась наводить порядок. Всё же должностные обязанности никто не отменял!
Попутно заглянула в котёл — там варилась чья-то огромная нога. Оленья? Говяжья? в котелке поменьше кипела вода, и в ней плавали маленькие красные ягодки, похожие на бруснику, а ещё дольки лимона и веточка чего-то зелёного и пряного. Пахло вкусно!
На большом противне неподалёку от пирожков охлаждались кубики запечённой тыквы, посыпанные какими-то травками и перцем. Ужин обещал быть шикарным!
Быстро освежив полы намотанной на швабру мокрой тряпкой, я помыла руки и приготовилась готовить. Перелила кленовый сок в чистый горшок и поставила выпариваться в печку. Вроде бы кленовый сироп варится просто — важно просто загустить его, убрав лишнюю влагу при кипячении. В памяти откуда-то всплыла картинка, где канадцы прямо на поляне возле опушки леса ставили гигантские котлы, куда заливали свежесобранный сок, и на кострах выпаривали, закатывая загустевшие сиропы в банки. Фильм, что ли, я какой-то смотрела?
Схватив с полки песочные часы, быстро их перевернула, чтобы не забыть про сироп. У меня на него был свой план.
— Ты смотрела свой торт? — Сибилла, которая разрывалась между котлом с ногой и морковью, которую натирала на тёрке, с любопытством наблюдала за моими манипуляциями.
— Ещё нет. Пусть пока немного постоит, — отмахнулась я, гипнотизируя песочные часы.
Важно было не передержать сироп, иначе он перекипит и станет непригодным для моих целей. Поэтому я уже трижды доставала горшок и проверяла лакомство на густоту.
В конце концов, когда его консистенция достигла тягучести, как у густого липового мёда, я достала горшок, и, обжигая пальцы, водрузила на деревянный стол. Работа с сиропами и карамелью — очень опасна. Один раз я капнула расклённым сиропом себе на палец, и ощущение было такое, что я прожгла на себе мясо до кости. Ожог заживал очень долго, и первую неделю я жила только на обезболивающих. С тех пор усвоила, что рядом с сахарными сиропами не место рукожопости. Поэтому надо сосредоточиться.
Когда сладкое варево чуть остыло, я перелила половину в противень с высокими бортами. Из этой части я буду пробовать делать сахар. Надо будет полностью хорошенько накипятить его, и тогда останется только леденцовая карамель.
Вторую половину сиропа я оставила в горшке, и вновь разделила на две части. Одну поставила вновь на печь — закипать, а во вторую часть добавила кусочек сливочного масла и немного сливок. Размешала, осторожно попробовала на вкус. Добавила несколько крупных кристаллов морской соли.
Сибилла всё это время работала на меня как медсестра при операционном столе. Сливки. Масло. Соль. Чашка. Споро и ловко она доставала то, что я просила, и в конце тоже приложилась к ложечке с карамелью.
— Это восхитительно! — оценила она. — Лучше, чем твоё густое молоко!
Я разулыбалась. Конечно, лучше!
— Это солёная карамель. Соль здесь нужна для того, чтобы оттенить сладость. Иначе она не раскроется как следует.
Сибилла кивнула и ещё раз зачерпнула ложкой лакомство.
— Когда была жива мать его светлости, лорда Роберта, то в этом доме часто подавали десерты. Но таких вкусных я не помню! — похвалила она меня.
— А давно она умерла?
— Очень давно. Лорду не было ещё и десяти лет. Ой, смотри, у тебя тут кипит!
Я увидела, что вторая часть сиропа пускает большие пузыри и плюётся, и крикнула Сибилле:
— Стакан с холодной водой!
Та быстро принесла требуемое и я, осторожно окунув ложку в кипящий сироп, капнула им в холодную воду. Капля растеклась по воде и медленно осела на дно. Рано.
Подождав ещё минут пять, проделала то же самое. Капля вроде бы превратилась в шарик, но потом всё равно опустилась на дно и растворилась.
Как же мне не хватало кухонного термометра! С ним я могла быть уверена, что сироп готов.
— Сибилла, смажь чистый противень маслом! Скорее!
Та, как верный солдат, быстро выполнила требуемое.
Я зачерпнула ложкой сладкую массу в третий раз и теперь, соприкоснувшись с холодной водой, капля приняла форму шара и опустилась на дно. Я ткнула в неё ложкой и убедилась, что шарик твёрдый и похож на стекло. Готово!
— Что ты там проверяешь? — спросила Сибилла.
— Шарик сиропа должен стать твёрдым — тогда наши леденцы готовы, — пояснила я.
А потом прикрыла один глаз, зачерпнула половником кипящую карамель и жестом художника начала выписывать на маслянистом противне замысловатые узоры. Сделала красивое сердце и карамельные кружева. Потом, вдохновившись, вывела заглавную букву «Р». Красиво! Остатки карамели вылила неровными кругляшами и оставила на воздухе застывать.
И только потом торжественно попросила Сибиллу:
— Неси торт!
И та, преисполнившись гордости, ушла за кастрюлей. Я же тем временем проверяла свой недавний ожог — кожа была красной и начала шелушиться. Смазала предплечье сливочным маслом и спрятала в рукав.
Я перевернула кастрюльку на поднос и, постучав по днищу, стала осторожно поднимать. Вместе с Сибиллой мы внимательно следили за тем, как торт выскальзывает из своей тары. И — удивительное дело — ничего не отвалилось, не раскрошилось и даже не упало! Я выдохнула и убрала полотенце, которое стелила на дно вместо пергаментной бумаги.
Дно торта было неровным и некрасивым. И я, проклиная леди Бри, которая помешала мне взять красивое блюдо для торта, решила, что подам его
