десятков людей. Во всяком случае, вокруг стола смутно темнели стулья с высокими спинками, такие вырезают обычно из цельных кусков бука или другого твердого и тяжелого дерева. Странная обстановка для темницы, кому охота здесь устраивать застолья? И, если есть роскошное место для еды, почему не видно хоть какой-то лежанки?
Впрочем, лечь Дик при всем желании не мог. Так же как встать. Суставы рук так болели, что он чувствовал их даже сквозь обморок. Дополнительно стягивать локти веревкой, мягко скажем, немилосердно. Прошло несколько секунд, пока Дик сообразил, что захват на локтях деревянный: прорези в спинке стула.
Пока пленник оценивал свое положение и думал, как вернуть свободу хотя бы в пределах камеры, за окошком мелькнули тени.
Дверь открылась и впустила целую процессию с фонарями. В сопровождении шести стражников, в камеру явился недавний противник Дика. Пленник сразу узнал его по фигуре, хотя теперь мастер Неизвестный выглядел иначе. Не в скромном сюртуке слуги, а в светлом расшитом камзоле и без грима. Без накладных локонов волосы его оказались темные. Когда свет упал на лицо, Дик с удивлением понял, что знаком с Неизвестным гораздо ближе, чем предполагал.
— Вы? Если так хотели моей смерти, отчего не добили сразу, а нянчились, изображая заботу?
Советник Руст широко ухмыльнулся, довольный эффектом от своего появления. Пока солдаты развешивали фонари на крюки, вбитые высоко в стены, ярко и празднично освещая камеру, заказчик убийства подошел к Дику.
— Я не мог допустить, чтобы несчастье произошло с тобой в моем доме. Хотя с огромным трудом удерживался, чтобы не подсыпать тебе яду в лекарство, — с этими словами Руст поставил на стол перед Диком драгоценную чашу на ножке, украшенную красными и черными камнями, чеканкой и позолотой. Напиток в ней был весьма тёмен.
— Не много ли охраны для беседы с одним безоружным? — с насмешкой спросил Дик.
Советник сделал знак страже удалиться. Сам отодвинул ближайший стул и присел к столу, изящно откинув полы камзола. Покончив с убранством камеры, солдаты ушли, оставив их с Диком наедине.
— Спрашивай, — с той же интонацией полного превосходства любезно пригласил Руст.
Дик попытался пожать плечами, насколько позволили колодки.
— Вы всё сказали до поединка. Теперь, зная, кто вы, понятно, для чего столько предосторожностей. «Вам здесь ещё править»… Кроме того, что скажет Нитка?
Лицо Ёлина Руста исказилось ненавистью. Дик задел его самую уязвимую точку. Но «слуга дракона» быстро напомнил, за кем здесь сила и власть.
— Она забудет проигравшего и будет помнить победителя. Анита видела тебя только слабым, она легко смирится с тем, что ты оказался не героем и никого не спас. Твоя гибель развеет много иллюзий. Это пойдет на пользу детям, особенно будущим. Не говори, что я не забочусь о них!
— С такой родительской заботой врагов не надо!
Ноздри советника оскорблено дернулись, он с трудом сдержался, чтобы не ударить связанного.
— Я долго ждал этого. Устраивал ловушки, платил наемникам, чтобы твоя кровь не липла к моим рукам и не испортила репутацию будущего правителя. И я не отступлю. Дважды возмездие срывалось, но всё равно будет по-моему!
— Уверены, теперь получится? — спросил Дик, глядя своему убийце прямо в глаза. Без страха, с затаенной насмешкой.
— Нет, своим способностям я больше не доверяю, — вернул ему иронию Руст. — У тебя это, безусловно, получится лучше. Поэтому, своей смертью займешься сам. Это столовая зала, — убийца обвел рукой просторную комнату. — Здесь умирают от голода и жажды. Стражники уверяют, что всем под конец мерещатся роскошные блюда на этом столе, сверкающие тарелки и полные кубки… Для тебя, по доброте моей, кубок будет настоящим. Здесь сильный яд. Если надоест мучиться и ждать прихода смерти, выпей.
— Такая честь! Вы меня с кем-то путаете, [1] — усмехнулся Дик. — Если вам так желанна моя гибель, зачем мне помогать вам?
Руст мягко разъяснил, что рыцарь зря беспокоится. О самоубийстве речь не идет. Так же как о выборе между жизнью и смертью.
— Если уже стоишь под эшафотом, твоя участь предрешена. Ты вправе только выбрать собственный образ действий: можешь взойти по ступенькам сам, а можешь позволить тащить себя силой. Обычно, люди вашего звания, рыцарь, предпочитают хотя бы видимость свободы…
— Людям моего звания, — передразнил Дик, — дороже истинная свобода, чем видимость!
— Ты совершенно свободен в выборе умереть от жажды или от этого питья, — встав, с поклоном заверил его Руст. — Для меня имеет значение только сама смерть, подробности твое дело.
Дик отвернулся. На лице его отобразились лихорадочные раздумья и бессилие перед приговором.
— Как действует этот яд? — он смотрел в сторону.
— Попробуй, узнаешь, — не поверил его капитуляции советник. — Главное, он действует наверняка. А быстро, медленно и насколько мучительно, тебе знать не обязательно. Не хватало ещё, чтобы ты притворился отравленным и обманул стражу.
— А они знают действие? — не удержался от колкости приговоренный.
— Главное, чтобы я знал, — серьезно ответил Руст. — Мне будут докладывать о происходящем.
Дик позволил себе поморщиться, слегка шевельнув связанными кистями.
— Руки освободите, хотя бы, — напомнил он.
Руст лукаво покачал пальцем, явно очень довольный собой:
— К чему лишать вас удовольствия освободиться самостоятельно, рыцарь? Уверен, рано или поздно вам это удастся. А чтобы выпить, ты до кубка и так достанешь. Света достаточно, случайно не опрокинешь впотьмах. Если всё-таки опрокинешь, принесут новый. Стража и лично я будем поглядывать в это окошечко время от времени. Счастливо оставаться, змееныш! Я рассчитываю ещё увидеть тебя живым и полуживым, а ты можешь со мной проститься.
— Последнее желание?
— Нет, — решительно отказал Руст. — Вижу, тебе тяжело проигрывать, но никакие твои штучки не пройдут. Я довольно исполнял твои желания, в ущерб своим. Прощай! Подумай насчет яда, искренне советую.
— Благодарю!
Последнее слово, которое убийца слышал, прозвучало с той же стальной насмешкой. Острой, как лезвие клинка, режущей по сердцу. Руст яростно лязгнул железной дверью, досадуя, что ему так и не удалось заставить Дика, не то что просить пощады, но хотя бы отнестись к угрозе смерти всерьез.
«Ненавижу!» — бормотал советник, быстро шагая по коридорам и сжав кулаки. — «Проклятый мальчишка! Ты ещё меня вспомнишь! Ты пожалеешь…»
— Где же ты ходишь, папочка? — сонно укорила Анита, когда советник Руст заглянул к дочке, прежде чем идти в свою спальню.
