стали разносить подносы с напитками. Остановившемуся около нас официанту на подносе которого стояли прозрачные высокие бокалы с шампанским я отрицательно покачал головой – глотнул как-то для пробы эту кислятину: однозначно не кагор! Тут же из-за его спины возник другой официант, поднос которого был заставлен разноцветными фужерами: – Сок не изволите?
Я взял один из фужеров – не хотелось стоять с пустыми руками – сейчас губернатор скажет тост и надо будет что-то пригубить. Ритуал, когда после каждого небольшого поздравления надо пить, мне не нравился – но в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
Раздался голос губернатора из микрофона: – Я не буду перечислять фамилии награждённых и описывать их заслуги. Всё это есть в указах его императорского величества, всё описано кратко, но ёмко. Скажу лишь одно: не оскудела земля владимирская на героев. За владимирщину! За наших земляков, удостоенных наград!
Зазвенели бокалы, и после паузы губернатор продолжил речь: – Нам с вами выпало жить во времена, когда стране приходится напрягаться, чтобы обеспечить развитие и оборону. Весь народ, ведомый православной церковью и авторитетными деятелями и политиками, сплотился вокруг правящей династии и императора, который в мудрости своей находит выходы из самых сложных ситуаций. Под его неустанным вниманием возводятся новые города и заводы, строятся дороги и порты, учёные делают открытия, а армия ни в чём не испытывает недостатка и доблестно сражается. За императора! За Россию и двух её союзников – армию и флот!
Присутствующие вновь стали осторожно касаться бокалами стоящих поблизости и немного пригубили напитки.
Губернатор, похоже, был в ударе, или вообще неплохо умел говорить, потому что он продолжил: – Всем богата земля русская: широкими полями, высокими горами, холодными и тёплыми морями, непроходимыми лесами, несметными богатствами, лежащими в её недрах. Но всё это, в разном составе и разном количестве есть и у других народов. И лишь одно не имеют они, и никогда не будут иметь – таких женщин, что живут на Руси! За лучшую половину нашего народа! За наших девушек и женщин! За присутствующих здесь дам!
Почокавшись бокалом с окружением и немного отпив, губернатор провозгласил: – А теперь – танцы. Кавалеры приглашают дам!
В центре зала образовалось пустое место и под негромкую музыку первые пары закружились в вальсе.
Мы впятером стояли небольшой группкой, а с началом танцев сгрудились ещё плотнее, и старшие Перловы начали рассказывать нам с Катей и Васей о том, как организованы «взрослые балы». Неожиданно из толпы выскочил какой-то морячок и затараторил: – Геннадий Алексеевич, Оксана Евгеньевна, разрешите украсть у Вас Катю. Екатерина Геннадьевна, разрешите пригласить Вас на танец?
Катя не спеша кивнула и подхваченная кавалером, скрылась среди кружащихся пар.
– Это вообще что такое? – ни к кому не обращаясь, просто в пространство недовольно спросил Геннадий Алексеевич.
– Не что, а кто, – казалось, что Оксана Евгеньевна даже была немного возмущена неосведомлённостью мужа; во всяком случае, голос её звучал недовольно: – Этого юношу ты знать должен, это – внук губернатора, Святослав Ярославич. Надо было внимательнее фото с новогоднего бала Кати просматривать, там он и князь Окинов постоянно рядом с ней.
Через две минуты князь вернул Катю родителям, а перед тем, как раскланяться, попросил записать его ещё на один танец.
Катя только начала делиться впечатлениями от неожиданного приглашения, как рядом появился лейтенант в форме лётчика, с вежливой улыбкой он поклонился и произнёс: – Сударыня, разрешите пригласить Вас на танец.
Потом был маленький худощавый рядовой МЧСовец, потом тоже МЧСовец, но старший лейтенант, следом – пара гражданских, за ними – ещё один лётчик, но уже капитан.
Минут через тридцать после начала танцев к нам подошли Гефты. Мы тепло с ними поздоровались и отдельно поздравили Николая Артуровича с присвоением звания Героя. Николай Артурович рассказал о том, как была организована церемония в Кремле, на которую он ходил в составе большой группы офицеров-сотрудников СВР – наградили не только его, но и всех, кто планировал и проводил операцию, ну и нескольких за другие заслуги, до кучи. Но «в телевизор» попал только он, как уже «засвеченный» на Западе, а вот остальным сотрудникам в кадре появляться нельзя.
В машине, возвращаясь с бала, Катя пояснила: – Ну как им можно отказать в такой мелочи как танец – они же все реально герои. Тот вот невысокий солдат из МЧС, – рыженький, который немного косолапил, – осенью организовал тушение, с риском для жизни, очень опасного пожара, подступавшего к торфянику, и если бы они не справились, то горело бы там под землёй несколько месяцев. Лётчик сумел в самолёте, в который попала ракета, сбросить бомбы на цель и довести бомбардировщик до аэродрома. На балу были в основном взрослые дамы; простолюдинам или свежеиспечённым дворянам к ним подходить страшно. А я и выгляжу как школьница, и платье мы подобрали не вычурное, и украшений минимум. А МЧСовцы вообще все такие душки – они же не только пожары тушат, у них чуть не каждый день выезды котиков спасать – то с дерева котёнок слезть не может, то в трубе застрянет, то в люк упадет. А как их не спасать – они же такие милые!
Ярославль. Дом баронской семьи Гефтов.
Артур Викторович Гефт, глава баронского рода Гефтов, отец Николая, бушевал не на шутку: – Как он посмел? Кто позволил этому молокососу выйти из рода?
В его рабочем кабинете за длинным, а потому почти пустым столом, разместился только «ближний круг» – жена и трое сыновей. Сам Артур Викторович, открыв семейный совет, почти сразу же вскочил, и теперь, в ярости, широкими шагами прохаживался за спинами сыновей; получалось, что обращался он к жене, сидевшей напротив детей.
Дождавшись паузы в длинной возмущённой тираде мужа, она ответила: – Артур, ты же сам говорил: как бы так сделать, чтобы нас с ним не ассоциировали. Вот больше и не ассоциируют.
– Но он тогда считался предателем!
– Он – да. А дети – нет. И Колина жена, которую ты в наш род принимал – тоже. И не выходили они, а попросили признать утрату родовых связей. И
