она уже где-то слышала эту фразу, возможно в каком-то фильме, и этот обязательный вопрос, на который обязательно полагается давать ответ. Но ответа она не знала и поэтому осторожно спросила:
— А в какую сторону вы идете?
— Цепляйся, — сказал он и подставил ей локоть. Они пошли по боковой улице, почти наступая на свои съежившиеся полуденные тени. Солдат был единственным человеком, который в этот день заговорил с Ф. Джэсмин первым и пригласил ее присоединиться к нему. Но когда она начала рассказывать о свадьбе, что-то получалось не так. Может быть, она слишком многим людям повсюду в городе уже рассказывала о своих планах, и теперь ей это больше не было нужно. А может быть, причина заключалась в том, что она чувствовала: солдат ее почти не слушает. Краем глаза он смотрел на ее розовое кисейное платье и слегка улыбался. Ф. Джэсмин никак не могла приспособиться к его походке — ноги у него казались развинченными, и шагал он как-то неровно.
— Скажите, а из какого вы штата? — спросила она вежливо.
Помолчав, солдат ответил, и она успела нарисовать в своем воображении Голливуд, Нью-Йорк и Мэн.
— Из Арканзаса, — ответил солдат.
Из всех сорока восьми американских штатов Арканзас был одним из тех немногих, которые никогда ее не интересовали, поэтому ее воображение тут же перескочило на другой предмет, и она спросила:
— Вам уже известно, куда вы должны ехать?
— Да пока просто болтаюсь, — ответил солдат. — Дали отпуск на три дня.
Он не понял ее вопроса — Ф. Джэсмин имела в виду, что солдат всегда посылают в разные страны, — но прежде чем она успела объяснить ему это, он сказал:
— Тут за углом гостиница, где я остановился. — И, по-прежнему глядя на плиссированный воротник ее платья, он добавил: — Вроде я тебя где-то видел. Ты ходишь на танцы в «Веселую минутку»?
Они шли по набережной, которая постепенно приобретала свой обычный для субботы вечерний вид. В окне на втором этаже дома, где был рыбный магазин, какая-то дама сушила белокурые волосы и, увидев на улице двух солдат, окликнула их. На углу уличный проповедник, которого знал весь город, обращался с проповедью к толпе негров, грузчиков со склада и тощим ребятишкам. Но Ф. Джэсмин не обращала внимания на происходящее вокруг. Когда солдат упомянул о танцах и «Веселой минутке», к ее сердцу как будто прикоснулись волшебной палочкой. Она впервые осознала, что идет по улице с солдатом, одним из тех, которые веселыми шумными компаниями бродят по городу или прогуливаются со взрослыми девушками. Они всегда ходили на танцы в «Веселую минутку» и веселились там, а прежняя Фрэнки в это время спала. Она еще никогда ни с кем не танцевала, кроме Эвелин Оуэн, и ни разу не была в «Веселой минутке».
И вот теперь Ф. Джэсмин шла с солдатом, который считал ее участницей этих неведомых развлечений. Но она не очень гордилась этим. Ее тревожило сомнение, которое она не могла понять и которому не знала названия. Полуденный воздух висел, густой и липкий, как горячий сироп, и с прядильной фабрики тянуло удушливым запахом красилен. С главной улицы доносилась далекая музыка шарманщика.
Солдат остановился.
— Вот моя гостиница, — сказал он.
Они стояли перед входом в «Синюю луну», и Ф. Джэсмин удивилась, когда услышала, что это гостиница, она всегда думала, что «Синяя луна» — только кафе. Когда солдат открыл перед ней дверь, она заметила, что он слегка покачивается. После ослепительного солнечного света все в кафе показалось ей красного, потом черного цвета, и глаза ее привыкали к синему освещению, наверное, целую минуту. Она пошла за солдатом в одну из кабинок на правой стороне.
— Будешь пить пиво, — сказал он, не спрашивая, словно заранее знал ее ответ.
Ф. Джэсмин вкус пива не нравился. Раз или два украдкой она отпивала из стакана отца, и оно оказалось кислым. Но солдат не дал ей выбирать.
— С большим удовольствием, — ответила она, — благодарю вас.
Она еще никогда не бывала в гостиницах, хотя часто думала о них и описывала в своих пьесах. Ее отец несколько раз останавливался в гостиницах и однажды, вернувшись из Монтгомери, привез прежней Фрэнки два маленьких куска мыла из гостиницы, которые она сберегла. Ф. Джэсмин осмотрела зал «Синей луны» с новым любопытством. Внезапно она исполнилась чопорности. Садясь за столик, она тщательно расправила платье, чтобы не помять складки, как делала, бывая в гостях или в церкви. Она держалась очень прямо, изображая из себя благовоспитанную девушку. Однако «Синяя луна» все-таки больше походила на кафе, чем на настоящую гостиницу. Грустного бледного португальца не было видно, а пиво солдату, который подошел к стойке, наливала толстая улыбающаяся женщина с золотым зубом. Лестница в глубине зала вела, вероятно, в номера гостиницы, ступеньки были покрыты дорожкой из линолеума, их освещала синяя неоновая лампочка. По радио передавали рекламу, веселые голоса распевали: «Жевательная резинка „Дентин“! Жевательная резинка „Дентин“! „Дентин“!» В зале пахло пивом, и Ф. Джэсмин вспомнился запах в комнате, где под полом сдохла крыса.
Солдат вернулся в кабинку, неся два стакана пива. Он слизнул с руки пролитую пену и вытер руку о брюки. Когда он тоже уселся за столик, Ф. Джэсмин сказала в нос каким-то новым голосом — высоким, изящным и уверенным:
— Не правда ли, это так замечательно? Мы сидим вместе за этим столом, но кто знает, где мы будем через месяц? Может быть, завтра армия пошлет вас на Аляску, как послали моего брата. А может быть, во Францию, в Африку или в Бирму. И я тоже не имею представления, где я буду. Мне хотелось бы, чтобы мы ненадолго съездили на Аляску, а потом еще куда-нибудь. Я слышала, что Париж освободили. По моему мнению, война кончится в следующем месяце.
Солдат поднял свой стакан и, откинув голову назад, выпил пиво. Ф. Джэсмин тоже сделала несколько глотков, хотя пиво показалось ей отвратительным. Сегодня мир не казался ей безобразным и в трещинах, Земля не вращалась со скоростью тысяча миль в час, как это было раньше, когда от мелькавших картин войны и далеких стран у нее кружилась голова. Никогда еще мир не был так близок ей. Она сидела в «Синей луне» в кабинке, вместе с ней за столиком сидел солдат, и вдруг Ф. Джэсмин представилось, как они втроем — она сама, ее брат и его невеста — идут под холодным небом Аляски по берегу моря и на берегу лежат замерзшие зеленые волны. Они забираются на освещенный солнцем ледник, сверкающий холодными бледными красками, их связывает одна веревка, и
