друзья с соседнего ледника выкрикивают на языке Аляски их имена, начинающиеся на Дж. А. Потом она увидела себя с ними в Африке. Ветер нес тучи песка, и вместе с толпой арабов, завернутых в простыни, они мчатся на верблюдах. А в Бирме темные джунгли, она видела их на картинках в журнале «Лайф». Из-за свадьбы эти далекие края, весь мир казались доступными и близкими. От них до Уинтер-Хилла было не дальше, чем туда же от этого города. По правде говоря, именно настоящее казалось Ф. Джэсмин не вполне реальным.
— Да, это замечательно, — повторила она. Солдат допил пиво и вытер губы тыльной стороной руки, покрытой веснушками. Хотя лицо у него было не толстым, оно казалось опухшим и лоснилось в синем неоновом свете. Вся кожа его была усеяна тысячами крохотных веснушек, и Фрэнки решила, что лучшее в нем — это вьющиеся волосы, блестящие и рыжие. Глаза у него были голубые, близко посаженные, и все в красных прожилках. На Ф. Джэсмин он смотрел с очень странным выражением — не как один путешественник на другого, а как соучастник тайного сговора. Когда солдат наконец заговорил, Фрэнки решила, что он сказал бессмыслицу, и она ничего не поняла. Она решила, что солдат сказал:
— А кто здесь аппетитная штучка?
На столе еды не было, и Фрэнки с беспокойством подумала, что солдат сказал это двусмысленно. Она попыталась перевести разговор на другую тему:
— Я уже говорила вам, что мой брат служит в вооруженных силах.
Но солдат ее как будто не слышал.
— Готов поклясться, что я тебя где-то раньше видел.
Сомнения Ф. Джэсмин усилились. Теперь она поняла, что солдат считает ее взрослой, и это было приятно, но в то же время не очень. Чтобы поддержать разговор, она продолжала:
— Некоторым не особенно нравятся рыжие волосы, но это мой любимый цвет. — Вспомнив про брата и его невесту, она добавила: — Еще мне нравится каштановый и золотистый. И я всегда думаю: какая досада, что Бог тратит вьющиеся волосы на мальчиков, когда есть так много девочек, у которых волосы прямые, как солома.
Солдат по-прежнему глядел прямо на нее, но тут раздался шум, послышались громкие голоса, и в дверь, толкаясь, ввалилось еще несколько солдат. Они кричали, шумели, хлопнула дверь. Солдат оглянулся ка вошедших, и странное выражение в его глазах пропало.
— Очень симпатичная обезьянка, — сказала Ф. Джэсмин.
— Какая обезьянка?
Сомнение переросло в уверенность, что все идет как-то не так.
— Ну как же, обезьянка, которую вы хотели купить несколько минут назад. Что с вами?
Что-то было не так, и солдат прижал кулаки к голове. Его тело обмякло, и он откинулся назад, как будто обессилев.
— А, обезьянка! — пробормотал он невнятно. — Находился по солнцу да еще пива перебрал. Я же всю ночь колобродил. Спать хочу — сил нет. — Он вздохнул и положил руки на стол, растопырив пальцы.
Впервые Ф. Джэсмин спросила себя, что она здесь делает и не следует ли ей уйти домой. Солдаты толпились возле лестницы вокруг одного из столов, женщина с золотым зубом хлопотала у стойки. Ф. Джэсмин допила свое пиво — на внутренней стенке стакана осталось желтоватое кружево пены. От жаркого, спертого воздуха у нее закружилась голова.
— Мне нужно идти домой. Благодарю вас за угощение.
Она встала, но солдат протянул руку и схватил ее за платье.
— Эй! — сказал он. — Подожди, не уходи. Давай договоримся на вечер. Встретимся в девять, идет?
— Встретимся?
Ф. Джэсмин почувствовала, что голова у нее стала большой и очень легкой. Пиво что-то сделало с ее ногами, словно их теперь было не две, а четыре. Если бы в любой другой день кто-то, не говоря уже о солдате, предложил ей «встретиться», она бы этому просто не поверила. Само слово «встретиться» было взрослым, его употребляли взрослые девушки. Но опять ее радость оказалась неполной. Если бы солдат знал, что ей нет еще и тринадцати, он бы никогда ее не пригласил и, наверное, даже не стал бы с ней разговаривать. Она испытывала неловкость и легкое беспокойство.
— Не знаю…
— Да брось ты, — настаивал солдат. — Встретимся здесь в девять. Договорились? Можем сходить в «Веселую минутку» или еще куда-нибудь. Ну, так как? Здесь, в девять.
— Хорошо, — ответила она в конце концов. — С большим удовольствием. Буду очень рада.
Опять Ф. Джэсмин шла по горячему асфальту, и в яростном солнечном свете прохожие казались темными и съежившимися. Предвкушение свадьбы, которым она жила все утро, не сразу вернулось к ней, потому что полчаса, проведенные в гостинице, отвлекли ее мысли. Но ненадолго — когда Ф. Джэсмин вышла на главную улицу, она опять уже думала о свадьбе. Она увидела девочку, которая училась с ней в одной школе, но в младших классах, и остановилась, чтобы поделиться своими планами, а кроме того, похвастать, как солдат просил ее встретиться с ним. Девочка пошла вместе с ней покупать платье к свадьбе, на что ушел целый час, так как Ф. Джэсмин перемерила больше десятка красивых платьев.
Окончательно настроило ее на свадьбу одно происшествие, случившееся по дороге домой, таинственный обман зрения и воображения. Она шла по улице и вдруг ощутила резкий удар, словно ей в грудь вонзился брошенный нож. Ф. Джэсмин замерла на месте. Сначала она не могла понять, что произошло. Уголком левого глаза она заметила слева и чуть позади две темные тени, когда проходила переулок. И почему-то у нее перед глазами вдруг возникли ее брат и его невеста, словно при вспышке молнии она вновь увидела, как они на секунду остановились перед камином и рука брата легла на плечо его невесты. Это видение было поразительно отчетливым, и Ф. Джэсмин почти поверила, что Джарвис и Дженис там, в переулке, что она их мельком увидела, — а ведь она отлично знала, что они в Уинтер-Хилле, почти в ста милях отсюда.
Ф. Джэсмин опустила ногу на тротуар и медленно оглянулась. По обеим сторонам переулка расположились бакалейные лавки, и от их света переулок дальше казался еще темнее. Ф. Джэсмин почему-то стало страшно. Ее взгляд медленно скользнул по кирпичной стене, и она опять увидела две черные тени. Но что это? Ф. Джэсмин не верила своим глазам: там стояли два темнокожих мальчишки, и рука более высокого лежала на плече второго, который был ниже ростом. И все. Тем не менее, потому ли, что она видела их краем глаза, потому ли, что они стояли в той же позе, именно из-за этой пары и возникло видение, которое так поразило Ф. Джэсмин. Этим ярким отчетливым видением завершилось утро, и к двум часам она была
