может совершать и дурные поступки, но до определенного момента. Но где же находится эта грань? Обратимся к старой доброй классике. «Макбет» Уильяма Шекспира – универсальный пример.
Шотландский генерал Макбет слышит пророчество ведьмы о том, что станет королем. Полный раскаяния он убивает короля Дункана и восходит на трон. Макбета мучает вина и тревога. В конце концов его убивает сын Дункана Малкольм [13].
Макбет – преступник, убивший короля, которому служил, из жадности и тщеславия. Однако на протяжении всего произведения Макбет страдает, а потому читатель проникается к нему симпатией. В главе 13 «Поэтики» Аристотеля говорится: «Сострадание возникает при виде того, кто страдает невинно, а страх из-за того, кто находится в одинаковом с нами положении». Следовательно, автор должен создать для героя наказание, несоразмерное совершенному преступлению. В этом секрет сочувствия главному герою.
Если главный герой получает жестокий приговор или раскаивается за совершенный грех, то читатель будет сочувствовать такому герою. Однако существуют грехи, которые невозможно простить. Невозможно симпатизировать герою, который перешел черту и совершил поступок, который можно отнести к высоким уровням классификации злодеяний. К герою, который убивает ради удовольствия или намеренно убивает детей, читатель может испытывать только ненависть.
Существуют и поступки, которые превосходят даже те, что представлены указанной выше шкалой, – это живодерство. Протагонист никак не может убить кота или собаку. Хотя убийство этих милейших созданий не так строго карается законом, эмоционально подобный поступок невозможно простить. В мире мало живых существ, к которым люди испытывают такую любовь и сострадание, потому их смерть воспринимается практически как смерть человека. Если вы не хотите вызвать у читателя отторжение и неприязнь, то не стоит добавлять в свою историю убийство животных.
В рассказе Эдгара Аллана По «Черный кот» (1843) главный герой издевается над котом и в итоге убивает его. Однако призрак кота начинает мучать главного героя, который в конце концов теряет все, что у него было. Это рассказ про человека, который поплатился за издевательства над животным. Урок прост: не трогайте кота!
Часть 04
Структура: пособие по композиции
Пишем в соответствии со своими способностями в три шага
Метод молитвы: на все воля божья
Когда «Человеческий лес», который я нарисовал в 2012 году, получил в основном положительные отклики, у меня появилась ложная идея, что я раскрыл какую-то тайну написания историй. С самого начала сериализации я получил множество запросов на авторские права, подписал контракт на лучших условиях, которые могла предоставить сфера книгоиздания, а название моего вебтуна появилось в первых строчках запросов в интернете. После нескольких интервью известным журналам я был уверен, что такой успех означает наличие у меня особенных навыков. Но это была лишь иллюзия.
Напротив, «Человеческий лес» раскрыл лишь мою ограниченность. Я считал себя хорошим писателем, однако единственное, что у меня получалось, так это реализовать провокационный концепт циничными инструментами поверх актуальной темы. Я был так сосредоточен на элементах, что пренебрегал тем, как они гармонируют друг с другом, чем вредил своей истории. Чего моему вебтуну не хватало, так это продуманности. Я не мог забыть комментарии, критикующие концовку «Человеческого леса», потому что, как никто другой, понимал слабости моего вебтуна.
В главе 6 «Поэтики» Аристотель говорит, что у новичков лучше получаются описания персонажей, чем детализация сюжета. Я интерпретирую эти слова так: талантливый писатель силен в «части», а умелый писатель силен в «целом». У меня было достаточно таланта, чтобы создать несколько хороших сцен, но недостаточно, чтобы грамотно связать их воедино. Я зашел в тупик. Вначале необычная и пугающая обстановка удерживает интерес, но со временем концепт теряет блеск новизны, и страх угасает. Поэтому история начинает постепенно терять скорость, спотыкаться и в конце концов, обессиленная, кидает в читателя философским вопросом и спешит уйти. Вот что получается, если полагаться лишь на талант.
Мой метод написания «Человеческого леса» заключался в следующем:
(1) Определиться с концептом работы
Чтобы реализовать идею королевской битвы между убийцами, я придумал соответствующие ситуации, предысторию и персонажей. Около четырех месяцев ушло на создание концепта – истории об исследователе, который вынужден спасаться и встретиться лицом к лицу со злом в лагере, где подопытные убийцы сбежали из своих камер.
(2) Создать завязку, которая лучше всего раскрывает особенности концепта
Моей задачей было написать такую завязку истории, которая бы наиболее точно выражала аспект «опасных для жизни пряток», который естественным образом вытекает из концепта. Потому действие первой главы происходит в напряженной ситуации: «Главный герой – единственный выживший в лагере, полном убийц». Прислушавшись к совету, перед началом пряток я решил познакомить читателей с теми, кто водит. Как и в серии фильмов «Парк юрского периода» (1993–2022), я начал историю с пролога, который показывает, на что способны эти монстры.
(3) Решить, какая тема будет заложена в развязке
Все любимые мной произведения повествуют о смысле жизни, и я надеялся, что «Человеческий лес» тоже сможет быть чем-то большим, нежели простой историей убийства и насилия. Я начал размышлять, чем отличаются обычные люди от монстров – люди не преступают черту, это делают только монстры. Далее я задумался о сути черты – все мы грешим, однако раскаиваются в своих грехах только обычные люди, а не монстры.
Затем я задумался над тем, может ли признание греха искупить его. В кульминации «Человеческого леса» главный герой убивает человека со словами «Нужно просто покаяться!»
Если ты совершаешь насилие, зная, что потом собираешься покаяться, считается ли это раскаянием? Я подумал, что будет очень иронично закончить произведение на тему грани между людьми и монстрами именно такой сценой. Мне также показалось, что конец – подходящий момент задать читателю вопрос, который точнее всего раскрывает тему вебтуна.
(4) Молиться о благополучном завершении вебтуна и переходе к выводу
Теперь, когда есть план завязки и концовки, пора нарисовать содержание. Я наполнил фреймы лучшими идеями, которые приходили в голову. Каждую главу я заканчивал с мыслью: «Будет интересно остановиться на этом моменте». А затем все начиналось сначала в новой главе. Чтобы не отклониться от курса и понять, что читателю будет интересно увидеть, я изучал другие работы – смотрел психологические триллеры, научно-популярные и иные фильмы.
Постоянная смена вспышек продуктивности и творческого застоя изнуряла меня морально и физически. Мягко говоря, я рисовал, когда персонаж продвигался по истории, но говоря проще – я рисовал, когда приходило вдохновение. Однако подготовленные мной идеи постепенно иссякали, персонажи умирали направо-налево, и на дальнейшее развитие сюжета материала просто не оставалось.
