отвернусь и дам вашему фотографу добежать до катафалка и сделать пару снимков, но, после этого, мой вам совет, валите отсюда, пока не приехали люди из «конторы глубокого бурения» и пленку вашу не изъяли.
Журналисты переглянулись, после этого тот, что постарше негромко заговорил:
— Мужик, мы не знаем, зачем ты это делаешь, обычно менты нас близко к месту происшествия не подпускают, но если это правда, при любом варианте, хоть там «презик», хоть двойник «презика» — мы тебе должны будем. Возьми визитку, потом встретимся, денег отсыплем, будешь доволен.
— Не, ребята, мне денег не надо, а вот услугами с удовольствием возьму. — я сунул визитку под подкладку внутренней стороны околыша фуражки — будут обыскивать, туда точно не заглянут.
— Бартер — еще лучше. — оскалился журналист.
— Ну все, я отхожу. А через десять секунд пусть твой фотограф бежит к машине.
Я пошел по обочине дороги, дав репортеру честные десять секунд, после чего повернулся, заорал, погнался за фотографом, который активно снимал тело, после чего. Под мои крики «Стой, стрелять буду!», журналюга бросился к микроавтобусу «РАФик», после чего машина издательства, завывая «Волговским» движком, покатила в сторону столицы, а я, для правдоподобности наорал на старшего из команды журналистов, который, как ни в чем не бывало, остался на месте.
Когда из Москвы прикатила серая «буханка» с синей полосой, на дистанции от катафалка уже стояли три машины — два от телевизионных каналов, один из газеты «Предприниматель», но остальных журналистов я близко не подпустил, отчего у старшего репортера издательства, прибывшего первым, с лица не сходила счастливая улыбка и я его прекрасно понимал. Если фотограф не «кинет» своего напарника, то слава добытчиков эксклюзива достанется.
Из прибывшей милицейской дежурки посыпались члены следственно- оперативной группы, а, с переднего пассажирского сиденья, вылезла молодая женщина в прокурорской форме с узкой форменной юбкой до колена, которая плотно обтягивала ее сильные бедра. Интересно, она следователь прокуратуры потому, что хороший юрист или потому, что красивая?
К даме бросились репортеры, но она прошла через них, как горячий нож сквозь сливочное масло.
— Не подпускайте никого к месту проведения осмотра. — бросила дама за плечо, непонятно к кому обращаясь, шагнула вперед и уперлась в меня, застывшего на ее пути.
— Здравия желаю, товарищ следователь. — молодцевато и придурковата доложил я, не сводя преданного взгляда с ее бодрого бюста, рвущегося из-под тесного, для такого богатства, кителя: — Докладываю, что около двадцати трех часов для досмотра был остановлен и подвергнут досмотру автомобиль, предназначенный для перевозки трупов, якобы принадлежащий похоронному агентству «Со Святыми — упокой». Находившиеся в машине лица документы на груз предъявить отказались, вследствие чего, были задержаны, а о случившемся было доложено в дежурную часть главного управления внутренних дел.
— Это что за люди? — прокурор мотнула рукой в сторону поля, по которому, с деловым видом, бродили Брагин и Левин, постепенно расширяя радиус поисков и неуклонно приближаясь к лесу, где была спрятана моя машина.
— Мои сотрудники. — признался я.
— И что они там делают?
— Проводят обход территории.
— Зачем? — изумилась прокурор.
— Положено так. — пожал я плечами: — Положено проводить обход прилегающей территории и опрос свидетелей.
Женщина посмотрела на меня, как на идиота, но ничего не высказалась о моих умственных способностях, лишь обошла, как столб и шагнула к корме катафалка:
— Что тут у вас?
— Изволите видеть — труп, без документов.
— Ну и что? Ну труп и труп? Зачем прокуратуру поднимать? Вы участковый? Не могли сами самостоятельно разобраться?
Прокурорскому следователю этот трупп был без интереса, она не видела на нем никаких повреждений криминального характера, следовательно, это была не ее компетенция, из-за которой ее стоило вытаскивать на улицу из теплой постели.
Я кажется понял — умный офицер из областной или столичной дежурной части не стал сообщать членам оперативно — следственной группы, что я вызывая их «на труп Президента РФ», он просто затребовал максимально компетентного следователя руководить этим выездом, посчитав, что уж прокурорская опознает Президента, если такое случилось.
— Попрошу вас подойти поближе! — я ухватил даму за рукав мундира и, преодолев ее сопротивление и не слушая протесты, подтащил поближе к телу.
— Видите? — я щелкнул зажигалкой, подсвечивая травмированную кисть трупа.
— Да вы что, совсем обалдели? Этой травме не один десяток лет! Женщина вырвалась и шагнула назад, прикрывшись от меня папкой с казенными бланками: — Псих ненормальный!
— А теперь смотри сюда! — я вытянул из кармана обрывок газеты и ткнул в снимок: — Ничего не напоминает?
— Что ты мне суешь? — Прокурор сморщила носик, продолжая закрываться от меня папкой: — Ты что, на помойке это нашел.
Ну не совсем на помойке, а в кювете дороги. Я же говорил, что в это время кюветы и придорожные кусты изобиловали материальными ценностями? Вот и старую газету с фотографией президента, на которой объектив камеры сфокусировался на его увечной руке, я нашел в кустах, и выглядела она соответственно, как бумага, которую мочил дождь и осыпала дорожная пыль, но другого средства идентификации главы государства у меня не было.
— Ну извини, не таскаю я фотографию любимого президента в бумажнике на груди! — психанул я, так как уже устал, от всех этих хлопот, переживаний и недоверчивости окружающих.
— Да иди ты! — Все же не зря сюда прислали эту красотку — дама, забыв о брезгливости выхватила у меня обрывок газеты и шагнула к машине: — Посвети.
Я снова щелкнул зажигалкой, понес огонек поближе, чуть, ненароком не подпалив газету.
— Пламя бликует, не могу рассмотреть. — пожаловалась следователь и вдруг крикнула громко и звонко: — Агапов, бегом сюда с фонарем.
Я понял, что что дело сделано, и начал скромно отступать назад, но следователь, мне кажется что-то поняла или почувствовала, во всяком случае, забрав фонарь у Агапова, она кивнула в мою сторону и Агапов тут-же оказался возле меня.
— Товарищ майор, могу я взглянуть на ваше удостоверение? — Выхватить мою «ксиву» Агапов не сумел, я в такие игры играл, когда его… родителей на свете не было, поэтому он переписал данные с документа в свою папочку.
— Товарищ майор. А где вы служите, если у вас написано…
— Направлен на курсы повышения квалификации в Учебный центр ГУВД города Москвы, три месяца назад. — Назвался я однокурсником Левина и Брагина. До утра эту информацию они вряд ли проверят, а утром может случиться многое.
— А что вы здесь делаете, товарищ майор?
— И мне тоже очень интересно, что я здесь делаю, товарищ старший лейтенант… — Спустил я лайку на, не виноватого ни в чем, Агапова: —
