могу для вас сделать? Вы хотите вернуться к нам на работу теперь, когда Семьи превратились в прах?
Один балл в пользу слизняка в костюме.
— Может, Семьи и погибли, — говорю я ему, стряхивая невидимую пылинку со своего рукава, — но мы, вампиры, вряд ли мертвы и похоронены, — я облизываю губы, демонстрируя ему слабый блеск своих зубов. — Вообще-то я здесь, чтобы запросить кое-какие старые документы.
Он моргает, застигнутый врасплох.
— О, вот как?
— Дело Элис Голдман.
Выражение его лица проясняется.
— Ах. Такая трагическая ситуация.
Мм. Тем более трагическая, что Брукхаймеру и Беррихиллу пришлось выплатить крупную сумму наличными.
— Я работала над этим делом некоторое время, — говорю я. Я уверена, что он хорошо осведомлён о моей роли; в результате я обошлась ему в кругленькую сумму. — Я хотела бы взглянуть на досье.
— Зачем?
Разыгрывая карту «невежество — это благо», я не опускаю взгляда.
— Возможно, для вас будет лучше, если вы не будете знать.
Он сцепляет пальцы.
— Эти файлы конфиденциальны.
— Как я уже сказала, в этих документах есть моя работа, поэтому я не думаю, что конфиденциальность является проблемой.
— Да, но вы бывший сотрудник. И это расследование закрыто.
Моя улыбка становится шире.
— У вас на стене повешена моя фотография, — я делаю паузу. — Без моего разрешения. Если вы пользуетесь мной, мистер Беррихилл, я чувствую, что должна получить что-то взамен.
Его взгляд бесстрастен.
— Я не одобряю тактику запугивания или угроз, мисс Блэкмен.
Я — само воплощение невинности.
— В самом деле? Я работала на вас. Я точно знаю, какую тактику вы одобряете.
От дружелюбия Беррихилла почти не осталось и следа.
— Как будто кровохлёбы просто идеальны, — саркастически замечает он. — Мы помогаем людям пережить трагические обстоятельства, которые находятся вне их контроля. Вы сами поставили их в эти обстоятельства. Разница в том, что теперь вы предоставлены сами себе, — он пожимает плечами. — Конечно, вы могли бы убить меня, но у меня есть высокопоставленные друзья. Они придут за вами. У вас больше нет Семей, за которыми можно прятаться.
— Я давно отдалилась от Семей, — спокойно говорю я ему. — Мне не нужно ни за кем прятаться, — я не отрываю от него взгляда. — Но, боюсь, у нас что-то не ладится. Я не хочу вас беспокоить и не хочу поднимать шумиху из-за того, что вы используете моё имя для развития бизнеса. Всё, чего я хочу — это просмотреть досье на Элис Голдман, а затем я оставлю вас в покое, — чего я не говорю, так это очевидного: если он продолжит преграждать мне путь, я сделаю гораздо больше, чем просто улыбнусь ему. Я снова показываю клыки, чтобы убедиться, что он понял намёк.
Он долго смотрит на меня. В его взгляде сквозит явная враждебность.
— Ладно, — огрызается он. — Мне нужно кое-что от вас взамен.
Я приподнимаю брови. Интересно. И смело.
— Что?
— Несколько хорошо продуманных нападений. Вам не обязательно никого убивать, но было бы неплохо, если бы вы смогли, так сказать, подвести их к краю пропасти.
Мои губы кривятся.
— Боже мой. Вы беспокоитесь о своих доходах, не так ли? Сколько людей обналичили свои полисы за последнюю неделю? Поскольку из-за вампиров теперь не нужно беспокоиться, нет и необходимости в антивампирском страховании жизни, не так ли? — я качаю головой в притворном смятении. — Ц-ц-ц.
Беррихилл бросает на меня сердитый взгляд, но не обращает внимания на мои подначки.
— Будет лучше, если это будут дети.
У этого человека нет стыда. Я осматриваю свои ногти.
— Внизу лежит тело без сознания, — я делаю реверанс. — Не стоит благодарности.
Если он и застигнут врасплох, то не подаёт виду.
— Этого недостаточно.
— Вам нужны заголовки, — я смотрю на него с отвращением. — Вы могли бы просто разработать новую политику, направленную на защиту от нападений со стороны сумасшедших религиозных групп, — Беррихилл не отвечает. — О, — говорю я. — Вы уже сделали это. Какая я глупышка.
Он фыркает.
— Таковы условия сделки.
Я обдумываю его условия.
— Что ж, хорошо. Я позабочусь о том, чтобы на первой странице завтрашней газеты были подробности о нападении вампиров. Пока этого будет достаточно.
— Принято. Приходите завтра, и я дам вам всё, что вам нужно.
Я отступаю на шаг и оглядываю его. Его зубы были отбелены до полусмерти, и, судя по отсутствию выражения на его лице, там определённо применялся ботокс. Я позволяю молчанию затянуться. Не слова дают людям власть, а контроль. У меня гораздо больше возможностей, чем у Беррихилла. Во-первых, я не беспокоюсь о старении. И ещё долго не буду беспокоиться.
Как я и ожидала, он не может удержаться, чтобы не нарушить молчание.
— Я не могу отдать вам файлы сейчас, — говорит он. — У меня нет гарантии, что вы сделаете то, что обещаете.
— Если только королева не упадёт замертво, вы получите свою первую полосу. Даю вам слово, — я заглядываю ему через плечо. Дверь за его спиной открыта, и оттуда высовывается стайка офисных трутней с широко раскрытыми глазами. — В противном случае я попорчу ваш прелестный наряд.
Кадык Беррихилла ходит ходуном. В последнее время обо мне писали достаточно много, и он считает, что я способна на это. В том, чтобы быть психопатом, есть свои преимущества. Он обдумывает варианты и быстро принимает решение.
— Что ж, хорошо, — огрызается он. — Идите за мной.
Он разворачивается на пятках и направляется обратно к двери. Я качаю головой, поражаясь его глупости. Никогда не следует поворачиваться спиной к опасному животному. Однако сейчас я кротко следую за ним. Секретарши и страховые агенты опускают головы, словно прячутся от меня. Трудно удержаться от смеха.
Беррихилл проходит мимо и указывает на ближайший кабинет.
— Вы можете подождать там, — сухо говорит он.
— Нет, — бодро отвечаю я. — Только не там, — я осматриваюсь и нахожу нужную мне комнату. — Этот подойдёт.
Выражение его лица становится ещё мрачнее.
— Это мой кабинет.
Я сияю.
— Потрясающе.
Он бормочет что-то себе под нос, явно испытывая искушение отказаться. В конце концов, однако, он выбирает более разумный из двух вариантов и сдержанно кивает.
— Как пожелаете, — он едва контролирует своё дыхание. — Я пойду возьму файлы.
Я хлопаю его по плечу.
— Спасибо.
Глава 7. Угрозы и обещания
Я понятия не имею, как выглядит кабинет Брукхаймера, но Беррихилл, безусловно, не скупился, когда обставлял свой. Письменный стол выглядит антикварным, несмотря на то, что большое кресло за ним эргономичное, а на нём стоит тонкий, дорогой на вид ноутбук. На одной из стен висит огромный плоский экран, на котором транслируются новости за день. И снова в центре внимания —
