блаженства.
Я обернулась – вместо старичка рядом со мной на одно колено припал юноша. По-прежнему звероподобный, но молодой и крепкий. Коротенькие руки налились силой. За спиной виднелись лук и колчан.
– Мое имя Амбра, – тихо произнес он. – Благодарю тебя, колдунья!
Я хотела было возразить, что никакая я не колдунья, но поняла, что сама уже не уверена, так ли это.
– Дай мне полминуты, я прихвачу с собой кое-что и покажу, как убраться отсюда, пока не поднялся переполох.
– Какой переполох? – я подскочила. – Об этом разговора не было!
Амбра метнулся между стеллажей с такой прытью, что я еле успевала за ним.
– А что ты думала, после таких мощных вмешательств все останется как было? – хмыкнул он.
Нашел какой-то свиток, сунул во внутренний карман, потом еще пару. Затем взял меня за запястье, со всей силы топнул пяткой, и доски пола вдруг ушли вниз.
Мы под мой громкий крик провалились в темноту.
Хорошо, что ненадолго. Почти сразу вокруг запрыгали огоньки, и я удачно шлепнулась прямо на своего спутника. Судя по тому, как глухо он взвыл, ему не слишком повезло с посадкой. Я скатилась в сторону, на брусчатку, и вдалеке увидела еще одну ярмарочную площадь.
– Ох, небеса! Как я скучал по этой возможности! – воскликнул Амбра, вставая. – Хоть и слегка разучился приземляться, – добавил он, потирая зад. – Шум! Голоса! Суета! И снова благодарю тебя, колдунья! Не знаю, какими судьбами ты оказалась под моим окном, но я не раз еще вспомню тебя добрым словом, обещаю! А сейчас мне пора. – Он явно торопился.
– За нами что, кто-то гонится?
– За тобой нет, а за мной – не уверен. Но у меня есть пара билетов в очень приятные места. – И он постучал по тому месту, где, предположительно, у пальто был внутренний карман.
– Вы про свитки с чьими-то обещаниями? Зачем вы вообще взяли их с собой?
– Ох, дитя мое, я потратил годы на мечты о свободе! И на то, чтобы придумать, что сделаю, если посчастливится ее вернуть. Я изучил тысячи обещаний, чтобы найти полезные и тех, кто хорошо за них заплатит. А теперь счастливо оставаться! Удачи, колдунья!
Он снова топнул длинной лапой. Кирпич мостовой под ним осыпался вниз, унося моего нового знакомого вместе с собой в темноту. Я осторожно заглянула в эту дыру, но не увидела ровным счетом ничего. Лишь бархатное ничто, на которое даже не падали тени. А потом брусчатка начала делиться по краю, словно клетки, и прореха в ней бесследно заросла.
Я с таким любопытством наблюдала за процессом, что не сразу заметила, что рядом стоит мальчик лет десяти и тоже с интересом смотрит на трансформацию дорожного покрытия. Поймав мой взгляд, он хихикнул, бросился прочь и растаял в ярмарочном многоцветии.
– Что теперь? – спросила я сама себя.
Вроде дело сделано. Можно себя поздравить и отправиться домой. Я даже нашла глазами ближайшую дверь, но тут же поняла, что у меня не останется никакого даже пустякового сувенира от этого фантастического путешествия.
«А может быть, выменять на карты какую-нибудь безделицу на ярмарке?» – мелькнуло в голове. И я решила попробовать. В конце концов, что случится со мной посреди людной площади?..
И вот мимо снова поплыли уличные палатки, передвижные тележки и завораживающие витрины. Разок я попыталась выменять свои карты на необычного вида орехи, которые продавало крысоподобное существо. Но зря, расхваливая их, упомянула, что почти обыграла ими Базиля. То ли «почти» не звучало достаточно привлекательно, то ли мыши даже здесь побаивались кошек, но продавец резко заявил, что не хочет иметь с Базилем никаких дел, развернул свою тележку и зашагал прочь.
Я недолго грустила над неудачей, так как заметила совершенно потрясающий дом-магазин. При входе росло старое дерево, богатое на переплетения и изгибы. Корни, подползшие к самой двери, являли собой часть ведущих к ней ступеней. Мощный ствол тянулся по одному из углов дома до второго этажа и там расширялся, образуя балкон и украшая шапками ветвей подоконники. А третий этаж утопал в шикарной кроне. Не было до конца понятно, что из чего растет – дерево из дома или дом из дерева, но гармоничность их переплетения завораживала. В зеленой листве прятались множество фонарей, делавших и без того сказочный образ особенно уютным и притягательным. Я подошла к витрине – на ней сидели фарфоровые куклы и плюшевые звери. Каждый был наряжен в прелестный костюмчик. Но особого внимания заслуживали лица и морды: на них отражались очень искренние эмоции. Глядя на одного, хотелось улыбаться, на второго – грустить, на третьего – обнять кого-нибудь близкого… Не знаю, сколько я простояла, разглядывая эти игрушки, пока не услышала женский голос. Почти ласковый, вот только меня от него аж подбросило.
– Какая приятная встреча. Не скажу, что неожиданная, конечно…
Леонор выглядела по-прежнему роскошно, хоть и была одета уже не столь дорого. Платье с жакетом в стиле Шанель могло бы выглядеть милым, если бы не вампирская улыбочка коки.
– Хэйме предупреждал, что ты меня обязательно найдешь, – решила прокомментировать я, надеясь, что упоминание его имени как-то меня обезопасит.
Зубастый ротик улыбнулся еще шире.
– Значит, ты тоже хотела меня видеть?
Я вопросительно приподняла бровь.
– Если бы не хотела, то послушалась бы его предостережений о злой и коварной Леонор! – она с игривой драматичностью закатила глаза и подняла руки, изображая когти.
Это внезапное паясничество столь неотразимой особы вызвало у меня невольный смешок. И Леонор как-то очень искренне засмеялась вместе со мной.
– Не вздумай брать эту дрянь, – показала она пальцем на витрину. – Они кого угодно сведут с ума. Даже те, что повеселее. Представляешь, как закипят мозги, если рядом всегда будет талисман, заставляющий улыбаться? День и ночь, что бы ни происходило? Грустно тебе или просто надо подумать о делах… И выкинуть ты его не сможешь, рука не поднимется. А даже если поднимется… все забываю, что ты у нас теперь тоже немного колдунья… Найдет такого медвежонка какой-нибудь малыш и будет по твоей вине мучиться.
От нарисованной воображением картины меня даже передернуло, и я решительно отвернулась от витрины. Кстати, это и правда далось нелегко.
Леонор одобрительно кивнула и выставила локоть:
– Прогуляемся? Покажу тебе кое-что интересное.
Она подмигнула, и я почему-то согласилась.
Мы шли прочь с ярмарочной площади по приятной улочке, тесной от крупных кованых фонарей, висящих над самыми нашими головами, и бесчисленных горшков с цветами. Нам встречалось достаточно много прохожих, и я не чувствовала
