загрохотал каркающим смехом.
– О, милая Айла, – загребущие ручонки дух всё-таки убрал, потер зачем-то рога, на меня смотрел снисходительно. – Мне конечно по нраву твоё тело и я бы с удовольствием развлёкся, но… – горестно вздохнул, – в таком случае мои давние цели обратились бы в прах.
Да он меня провоцировал! Я дышала через раз, сгорая от злости и стыда.
– Тогда что тебе нужно от меня? И почему я… – голос надломился, перестав быть твердым, – оказалась здесь. Эйган же провёл ритуал единения истинных пар!
Как же он там, мой лорд? Наверное не находит себе места от страха за меня и делает всё возможное, чтобы спасти.
– А вот и не-ет, – довольно протянул демон, причём радовался, как непосредственный подросток, оставалось ещё в ладоши хлопнуть. – Ритуал будет завершён только тогда, когда сольются в едином танце тела двух истинных.
Фарибус красноречиво на меня посмотрел, что я догадалась сама. Сердце кольнуло. Но ведь Эйган сказал…
– Глупый мальчишка не хотел обременять тебя принудительным выбором. Не хотел, чтобы ты его потом в чём-то винила. И у него всё бы получилось, но! На миг, всего на секунду, он утратил контроль над магическими потоками в ходе ритуала, сдерживающими мои силы – это позволило прорваться и украсть его сокровище.
Как же так… Эйган! Я бы все поняла, скажи ты мне.
– О-о, не горюй, прекрасная Айла, – Фарибус вновь приблизился ко мне, навис и скалился в ухмылке. – Я конечно не смогу взять твоё юное тельце, как это бы сделал твой лорд, но мы тоже с тобой станем едины.
Грубые пальцы несильно сдавили моё горло, но тут же опустили, причинив лёгкую боль. Я уставилась в серо-голубое лицо мага, не зная, что ожидать. Сердце, как умалишённое, грохотало в груди.
– Ты должна оставаться невинной, чтобы стать моим сосудом. А потом мы вместе навсегда покинем это тухлое подземелье и размахнемся на Поверхности. – Фарибус склонился ещё ниже и горячо зашептал: – Я сожгу дотла родовой замок Брамов, сравняю с землёй все его владения, вырежу на корню всех жителей Загоравии. Мы с тобой построим новую импеию!
На костях?! Хотелось заорать мне, но, о Боги, этот алчный недодух впился в мои уста грубым поцелуем. Намеренно причинял мне боль, ухватил за горло и душил, не позволяя вырваться и сделать вдох. Его золотые глаза заволокло поволокой ярости, на секунду показалось, что он совсем не видит меня, взгляд направлен сквозь, словно он представляет на моем месте кого-то другого… или другую?
Я мычала, брыкалась под этой глыбой озлобленности, пыталась несколько раз укусить за язык, бесцеремонно хозяйничавший в моем рту, но Фарибус предотвращал мои жалкие попытки и лишь насытившись отстранился.
– Мерзавец! – Зашлась кашлем, получив доступ к спасительному воздуху. А тёмный маг разродился зловещим хохотом и куда-то исчез, наказав мне не скучать.
Одни факелы и гуляющий по подземелью промозглый ветер скрашивали моё пребывания от одиночества. По щеке скатилась слеза.
Прости меня, Эйган.
Не знаю сколько времени я пролежала в тишине и полумраке, по внутреннему ощущению довольно долго. Поначалу глотала соленые слезы, потом на смену пришла злость за свою беспомощность. Чему нас учили в академии?! Уж точно не сражению с древними темными магами. Что это за магия такая? Почему не выходит разорвать путы?!
После нескольких часов осознания своего ничтожного положения я пришла к выводу, что все равно ни при каких обстоятельствах не сдамся Фарибусу. Буду сопротивляться до самой смерти, но не за что не позволю ему уничтожить род Брамов. На их долю выпало достаточно испытаний. И все же… такая лютая ненависть не зарождается на пустом месте. Что такого глобального могло произойти в прошлом, что привело нас к этому?
Что же до меня… до нас с Эйганом… Жаль, что мне так и не предстоит познать долгие годы счастливого брака. Видно такова моя судьба. Похоже после аварии на Земле мне предоставили второй шанс на жизнь именно для этого – разбить оковы ненависти между Брамами и Фарибусом.
***
Эйган
То, что я так старательно старался избежать всё же произошло…
До сих пор стою в чаше источника и сжимаю в своих руках пустоту вместо любимой женщины. В голове набатом звучит победный хохот мага. Отродье дьявола… добился своего!
Острое чувство безысходности и отчаянья затопило настолько, что сделать каждый последующий вздох становится всё трудней. В груди сквозь боль гулко бьётся сердце, понукая, что я должен бороться! Должен одолеть Фарибуса любой ценой и вызволить мою милую Айлу. Мою жизнь.
Я понял, что только совсем недавно начал вновь жить. С ней. Не влачить своё жалкое существование, как все минувшие триста с лишним лет, а именно жить. Я наконец нашел о ком могу заботиться – а это уже целый мир. Айла мой мир!
Когда Фарибуса заключили в нутро Великого источника он клялся, что непременно вернётся и низвергнет своё страшное проклятье на всех нас. Так не бывать этому! В прошлый раз своими жизнями пожертвовали мои отец и мать, теперь его остановлю я раз и навсегда!
…и Северус мне в этом поможет.
Пора наконец выбить из него всю правду, уже давно мои дознаватели подозревают орланов в подготовке переворота.
Ментально посылаю приказ привести ко мне Северуса, а сам мчу обратно в замок. Однако когда я уже оказываюсь на крыльце, в голове раздается голос Титуса, мой рыцарь сообщает, что сын покойного Орлана исчез. Вполне ожидаемо. Ничего отыщем.
Круто разворачиваюсь на пятках и медленно выдыхаю, стараясь успокоиться, распирающий изнутри гнев не лучший помощник. Раскидываю в стороны руки и закрываю глаза, привычная боль трансформации волной обжигает тело, меняя его, перестраивая каждую косточку с клеточкой. Никогда не думал, что буду летать грифоном, а теперь не избавится от этого проклятья. Да уже и не хочется – могучий зверь теперь неотъемлемая часть меня.
Слившись с сущностью и ощутив мощное тело, отталкиваюсь от земли и резко взмахиваю крыльями набирая высоту. Четкое орлиное зрение отлично видит сквозь зачинающуюся метель, цель моего полета пролегает до орлиной пещеры.
Вот она показывается вскоре. Кажется глаза хищной птицы неотрывно следят, а каменные нацеленные вперёд когти и клюв свирепо нависают над входом, предупреждая, что незваному гостю здесь совсем не рады. Но мне плевать. Я их предводитель.
Перевоплотился в полёте и на землю спрыгнул уже человеком. Стряхнув с плаща хлопья снега, вхожу внутрь и привычно морщусь: не по нраву мне бывать здесь. Впрочем как и орлановцам лицезреть меня. Хорошо скрываемая ранее
