— Чем обязан такому удовольствию? Что-нибудь случилось с Джозефом?
— Нет, с ним все в порядке. Я… я…
Джуд не учла одного: входя в спальню к мужчине без всякого предупреждения, рискуешь увидеть более того, что ожидаешь или хочешь.
Если тебе не нравится, не смотри, ехидно заговорил внутренний голос. Но Джуд не могла отвести взгляда.
Разве здесь могло что-то не нравиться? Он был… великолепен. Дыхание стало прерывистым.
Тридцать секунд — это много, когда сушишь покрытые лаком ногти. Но несравненно длиннее эти секунды кажутся, если глаза не в силах оторваться от загорелого мускулистого тела полуобнаженного мужчины, особенно если за секунду до этого стараешься убедить себя в том, что он — не более чем гора мускулов и животной похоти.
— Можно подумать, что ты не знаешь, почему я нахожусь здесь! — фыркнула Джуд, как только обрела способность говорить. С пылающими щеками она повернулась к нему спиной. Но было уже поздно!
Тридцать секунд, в течение которых ее лицо несколько раз изменило цвет, она пыталась вспомнить, зачем же явилась сюда.
Джуд стояла посреди комнаты, сердито пыхтя и пытаясь успокоиться. Она прислушивалась, как он одевался, тихо шурша одеждой.
Очевидно, Лука буквально перед ее приходом вышел из душа. Он был весь мокрый, и дрожь сладкого волнения невольно прошла у нее по позвоночнику, а полузакрытые глаза затуманились, когда она вспомнила, как заманчиво дрожали капельки воды на его загорелой коже. На нем не было одежды, кроме двух полотенец. Одним он обернул узкие стройные бедра, а другое висело на шее.
Весь его вид приводил Джуд в состояние оцепенения. Она знала и раньше, что фигура у него сногсшибательная. Глядя на него, любая нормальная женщина почувствовала бы головокружение, сказала себе Джуд.
— Конечно, рассказы о моем всемогуществе сильно преувеличены, но даром ясновидения я не обладаю… Как поживает Джозеф?
Она не видела его, но кожей почувствовала, что он приближается. Лука прошел мимо нее, и она ощутила слабый запах чистого мужского тела.
— Не слишком ли самонадеянно с твоей стороны утверждать о всемогуществе? Ведь эти слухи исходят от людей, которым ты платишь и которые именно поэтому старательно делают тебе рекламу.
Он остановился в нескольких шагах от нее. К ее огромному облегчению, теперь на нем был черный шелковый халат.
— Я не вещь, чтобы меня рекламировать.
— Ах, я тебя обидела! Извини, — сказала она тоном притворного раскаяния.
Сузив глаза, он разглядывал ее гневное лицо. Одна черная бровь сардонически приподнялась.
— Что, по-твоему, я скрываю от тебя, Джудит?
— Не называй меня Джудит! — сердито бросила она. — Меня зовут Джуд!
— Мне нравится и Джуд.
— Можешь называть меня «доктор Лукас» и не смей притворяться передо мной. У тебя нет ни капельки совести!! Ты способен на все, лишь бы достичь своей цели! Чувства других для тебя ничего не значат!
Лука слушал ее обвинения, а его взгляд оценивающе гулял по ее часто вздымающейся груди. Он смотрит, а я реагирую, никакой самоконтроль не помогает, думала Джуд. Предательское тело было не в силах устоять перед блеском его сияющих глаз под густыми темными ресницами.
— Закончила? — спросил Лука, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание.
— Я еще и не начинала, — угрожающе произнесла она.
— Похоже, это будет продолжаться еще долго, так почему бы тебе не устроиться поудобнее? — Лука кивнул на диван, который стоял у стены. — Или ты предпочтешь, — его глаза опасно заблестели, — устроиться здесь? — Он похлопал по широкой кровати.
Джуд поглядела в ту строну, куда он указывал, и ее тело пронизала волна желания. Она представила себя обнаженной среди разбросанных в беспорядке подушек и смятых простыней, представила их сплетенные тела, блестящие от пота, и у нее сжалось горло.
— Думаю, что ты уже отдохнул за двоих, — с трудом ответила она, невольно окидывая взглядом его высокую фигуру.
— Я бы оделся, если бы знал, что у меня намечаются гости, — сухо ответил он.
Господи! Неужели он мог читать ее мысли? Хотя она знала, что это невозможно, все внутри у нее сжалось от напряжения. Что со мной случилось? Этот человек чудовище, а вовсе не ясновидящий!
— Не беспокойся, я надолго не останусь. Просто пришла, чтобы сказать тебе, что у тебя ничего не вышло. Социальная служба убедилась, что за детьми вполне достойно ухаживают и что их любят. — Она сердито фыркнула, чтобы выразить ему свое презрение.
Лука покачал головой, показывая, что ничего не понимает. Ах, он сама доброта, горько подумала она!
Если бы я не была уверена, что он лжет, то, пожалуй, поверила бы ему.
— Социальная служба?
Свистящий звук вырвался из ее плотно сжатых губ.
— Да, куда ты доложил обо мне. Делай что хочешь, шантажируй, да хоть всю землю переверни, только не думай, что напугаешь меня… Все равно не пойду за тебя замуж! И берегись! — угрожающе продолжала она. — После того, что ты сделал вчера вечером и сегодня утром, я начинаю понимать, что недооценила тебя. Я думала, ты просто по-человечески решил помочь мне, лишь потому, что я оказалась в трудном положении. Ты ловко воспользовался ситуацией. Я была даже тронута твоей добротой! Как это смешно!
— Ты говоришь, что к тебе приходили из социальной службы? Как звали этих людей? — спросил Лука, в нетерпении щелкая пальцами, словно ему не хватало от возмущения слов.
— Работники социальной службы, — ответила она, гневно топнув ногой.
— Работники социальной службы… — Едва не сбив ее с ног, он решительно бросился к дверям. Она заметила на полу мокрые следы, потянувшиеся от его босых ног.
С его ступней она перевела взгляд на покрытые пушком икры, и у нее сжались мышцы живота.
Как можно презирать и одновременно обожать каждую клеточку этого тела? — думала она в отчаянии.
Наблюдая за ним с наигранным безразличием, Джуд вновь была поражена силой неистощимой энергии, которую он излучал. Лука был подобен неуправляемой стихии, его можно было сравнить разве что с ураганом.
Да, он ворвался в ее жизнь, словно ураган. Джуд не могла не восхищаться им, завороженная безумной красотой этой первобытной природы, соприкосновение с которой сулило ей верную гибель.
Переступив одной ногой через порог, он крикнул что-то по-итальянски. Низкий голос Карло ответил ему на том же языке. Лука повернулся к Джуд.
— Не трать слов даром, — цинично посоветовала она. — Я прекрасно знаю: Карло поклянется на Библии, что он — принц Уэльский, если ты его об этом попросишь. Какой адской властью ты сумел так выдрессировать порядочного человека — понятия не имею.
