Ольга погладила мать по руке.
– Ну и ладно, чего мы – без этих денег не проживем? Я сейчас много зарабатываю…
– Ой, да дело ж не в этом! – отмахнулась маменька. – Нельзя же зло оставлять безнаказанным! Должна ж восторжествовать справедливость! Зачем тогда нам правоохранительные органы?!
И она обиженно отвернула голову. Ольгу уже посетила смутная догадка.
– И ты поэтому нажаловалась Морозову, правильно я поняла?
– Ну почему «нажаловалась»? – возмутилась пожилая леди. – Я просто пришла…
– …когда меня не было…
– Ну да! Только это получилось совершенно случайно!
– Как же, помню, как ты ножками семенила, ну чисто гейша! И еще, главное – я ей кричу, а она будто не слышит! – напомнила Ольга.
Анна Леонидовна громко брякнула чашкой о стол:
– Ты дальше слушать будешь?!
– Давай уж, колись, как говорится…
Анна Леонидовна вновь потускнела, приложила к глазам платочек и, всхлипывая, продолжала:
– Прибежала я, бедная, сама не своя. И, значит, в страшном смятении припала к груди этого благородного человека… Ну чего ты глазами моргаешь – к груди Вадима! И рассказала ему свое горе. И что ты думаешь? На следующий же день он мне звонит… да! Не хмурься, мне пришлось дать ему свой номер телефона! Но он глубоко порядочный мужчина и не станет меня донимать порочными звонками, я уверена! Вот звонит он мне и говорит, что этого грабителя поймали! Ты представляешь! Он сказал, что им были брошены все силы на розыск этого безобразника и в результате… Короче, этот вор был пойман, прижат к стене и во всем сознался – так и сказал, что, дескать, вытянул у прекрасной женщины из соломенной сумочки две тысячи тридцать шесть рублей восемнадцать копеек! И все вернул! И Вадим на следующий же день передал мне все деньги!
Ольга с ироничным пониманием качала головой.
– А потом ты поискала хорошенько… – предположила она.
– Да, Оленька, – виновато всхлипнула мать. – А потом я поискала и нашла этот кошелек. Я его не в сумку положила, а в карман брюк. Просто сама не понимаю – как это я туда пролезла! Видимо, чисто интуитивно, но… Нет, получается, что я напрасно взбудоражила целый милицейский взвод! Они кого-то там поймали, потом человек признался в том, чего не совершал, а я… получила чужие деньги? Господи, ну как же неловко! И из-за меня пострадает невиновный! Его же могут посадить пожизненно!
Ольге осталось только успокоить мать:
– Успокойся, мам. Скорее всего этот человек украл кошелек точно из такой же сумки… и точно такую же сумму, чего на свете не случается. Но я обещаю с Морозовым поговорить.
– Хорошо, Оленька, поговори. И еще спроси – нужно ли ему возвращать деньги? Если этого парня все равно посадят, в тюрьме ж он на гособеспечении должен жить, зачем ему наличка, еще отберут, как ты думаешь?
Но дочь так сверкнула на матушку глазами, что та посчитала нужным поскорее откланяться.
Ольга сдержала обещание. Уходя на работу, оставила записку: «Вадим! Обязательно меня дождись».
Он ее дождался. Даже ужин приготовил – нажарил целую сковороду картошки.
– Понимаю-понимаю, соскучились, Ольга Дмитриевна, – радостно потирал он руки, пока Ольга снимала сапоги.
Она только стрельнула на него глазами.
– А и не надо этого стесняться! – ерничал сосед. – Ничего удивительного – на работе у вас сплошь одни только пьяные, сытые физиономии, которые уже деградировали от ваших песен, и вас потянуло к прекрасному!
– Вадим, давай поговорим серьезно, – уселась перед ним за стол Ольга. – Зачем ты матери дал две тысячи? Ей теперь неловко. Вот возьми.
И она выложила на стол деньги.
Морозов поскреб подбородок и вздернул бровью:
– А я вам, уважаемая Ольга Дмитриевна, никаких денег не давал. Поэтому и брать не буду.
– Но ты отдал моей матери свои деньги! И не говори, что ты поднял милицейскую дивизию из-за ее кошелька! И никакого парня ты не поймал! Ты его даже не ловил! И… я тебя прекрасно понимаю! Но деньги!.. Я и сама неплохо зарабатываю, чтобы содержать свою мать!
– Слушай, ну почему ты на меня все время орешь, а? – начал уже накаляться Морозов. – Я вот картошки нажарил! Между прочим, вторую сковороду – потому что первая у меня сгорела вся! До четырех утра сижу тут, жду ее! Она приходит! Начинает орать! Да я могу давать свои деньги кому захочу! Мне симпатична эта женщина! Анна Леонидовна, она… Она милая! Непосредственная, она чудная! Она на мою мать похожа, понятно?!! А ты!.. – он вдруг разом остыл и криво усмехнулся. – У тебя звездная болезнь, тебе не кажется? Ты еще только-только в кабачок работать устроилась, а уже пальцы веером – я зараба-а-а-тываю! Певичка!
И он пошел из кухни, напевая под нос: «Мурка! Ты мой Муреноче-е-ек…»
– Нет уж, погоди! – подскочила Ольга, но дверь захлопнулась перед самым ее носом.
Деньги Ольга принципиально оставила на столе.
Первым на перемирие пошел хозяин квартиры.
Уже в воскресенье утром он встал возле кровати Ольги и заголосил:
– Проснись! Со всех вокзалов поезда удрали в дальние края, проснись – просни-и-ись… – дурашливо старался он, а чтобы пробуждение соседки было более приятным, даже самолично попытался вытянуть ее из-под одеяла за ногу.
Ольга взвизгнула, испуганно вытаращила глаза и поддернула одеяло к самому подбородку:
– Ты чего, Морозов, рехнулся?!
– Я думал, это ты с ума сходишь, винишь себя во вчерашней драме и не можешь глаз сомкнуть. Поэтому и решил обрадовать тебя пораньше – не страдай, я тебя за вчерашнее милостиво простил. Вставай!
– Зачем это? – настороженно спросила Ольга и догадалась возмутиться: – А что ты вообще ко мне в комнату без стука влетаешь?!
– Не придирайся, – строго нахмурился он. – Говорю, вставай, значит, слушайся. Завтрак на столе. У нас с тобой сегодня важное дело.
Тактично оставив ее подниматься из постели в одиночестве, Морозов уже в кухне фальшивил какую-то очередную арию – очевидно, настроение у него сегодня было на удивление радужным.
Через полчаса, когда Ольга уже сидела вместе с ним за тарелкой пельменей, он объяснял:
– Я все придумал. Уже звонила твоя подруга Женя, так я хочу тебя обрадовать – у тебя случился выходной, я постарался. А поскольку вчера мы не нашли, кому сунуть эти деньги, мы сегодня потратим их совместно! То есть ты одеваешься – красиво и элегантно, и мы едем с тобой в Бобровый Лог, там сейчас такой лыжный сезон открыли – закачаешься! Мы просто обязаны туда съездить!
– Лыжный? – растерялась Ольга. – И мы будем ездить на лыжах?
– Н-ну… если тебе будет удобнее, можешь на коньках. Но все на лыжах…
– А у меня и надеть нечего… Там же надо в комбинезонах…
