В этот день Морозов домой так и не пришел. Ольга просидела возле телевизора до пяти утра, а потом поняла – сегодня он не вернется.
Он не пришел и на следующий тоже. Ни домой, ни в «Навагу». Хотя, честно говоря, Ольга надеялась. Специально нарядилась в новое платье, оставила темные очки в комнате отдыха и на сцене пела с особенным чувством. Не пришел. Прямо как сквозь землю провалился! И домой Ольга сбежала пораньше, благо во вторник народ не слишком желал по ресторанам веселиться.
Дома без Морозова было пусто и уныло.
«Ничего, – успокаивала себя Ольга. – Завтра он обязательно появится, хотя бы за вещами».
Но и на следующий день его не было.
Ольга пыталась забыться на работе, но и там ее ждала одна только головная боль – в ресторанчик наведалась матушка. Конечно же, с ревматичной Полиной Даниловной.
Дамы заявились в середине недели, прибыли самыми первыми и долго выбирали столик.
– Нет-нет, мне с видом на море! – капризно прохаживалась от одного столика к другому Анна Леонидовна. – Девушка! Обеспечьте нам с видом на море!
Девушка – хронически замотанная Алина, таскалась следом за посетительницами и скучно поясняла:
– Да вы куда угодно усаживайтесь, а вида не получите – нет у нас моря! Это ж вам не Сочи! У нас только река. А на Енисей можно зреть со всех столиков…
– Я вас умоляю! – рычала на нее Анна Леонидовна. – Только не надо меня поучать! Слава богу, я знаю географию! И вообще! Не перечьте, девушка, не перечьте! У меня здесь дочка поет, а ваша директриса – Женечка, и вовсе мне… не дочь, конечно, но… как падчерица!
После такого пояснения Алина еще больше поскучнела и лихорадочно придумывала, как бы сбагрить посетительниц своей напарнице. В конце концов девушка не выдержала и прибежала в комнату отдыха:
– Ольга! Ты усади куда-нибудь свою матушку! Сначала моря просила, а теперь уже и на реку согласна, зато вынь да положь ей белый корабль за окном!
Ольга, которая готовилась к рабочему вечеру, нервно одернула платье и вышла в зал. Две напыщенные дамы – маменька и Полина Даниловна – чопорно сидели за столиком возле эстрады и увлеченно разглядывали хрустальные солонки.
– Мам, какая неожиданность! – подошла она к Анне Леонидовне. – Это вы пришли? А я думаю, про кого это Алина рассказывает?
– Оленька, ты напрасно вырядилась в этот наряд, он тебя бледнит! – оценила Анна Леонидовна и только потом вздернула бровки. – А кто есть Алина?
– Да это наша официантка, – махнула рукой дочь. – Замечательная девушка. Так к посетителям относится – м-м-м! Как детей, любит. Только вот не любит обслуживать женщин, которые на пенсии! Говорит, что такие привередливые, такие требовательные, просят сами не знают чего. А вот про вас ничего не сказала, наверное, вы себя вели исключительно, и она подумала, что вам еще пятьдесят.
Щеки Анны Леонидовны приобрели нежный розовый румянец, что при ее коже считалось последней степенью красноты. Полина Даниловна недобро зыркнула на подругу:
– Вот уж, Аннушка, с тобой того и гляди – прослывешь старой ведьмой!.. Ступайте, Оленька, мы долго не засидимся. Мне завтра с утра еще анализы сдавать.
Ольга мило улыбнулась и откланялась.
Дальше вечер продолжался без особенных трудностей. Правда, единожды все же Анна Леонидовна не удержалась:
– Человек! Челове-е-к! – щелкнула она наманикюренными пальчиками. – А принесите нам устриц! Я думаю, в ресторанчике с рыбной кличкой устрицы – фирменное блюдо?
Алина, которая про устриц читала только в глянцевом журнале, мгновенно сориентировалась.
– Прошу прощения, устриц в чистом виде нет, есть наше фирменное блюдо – устричный салат, – невозмутимо нацелила она ручку на блокнот.
– Вот и славно, нам по салатику, – заказала Анна Леонидовна.
Через минут двадцать, нимало не смущаясь, бесстыжая официантка притащила на подносе две тарелочки с салатом из крабовых палочек, щедро засыпанный зеленью, и обе дамы, совершенно успокоенные, принялись за еду.
Столик находился так близко к эстраде, что Ольга могла прекрасно слышать, что думали по поводу устриц пожилые гурманки.
– Нет, кухня недурна, – тщательно пережевывала пищу Полина Даниловна. – И салатик неплох…
– Изумительно вкусно! Полюшка, ты заметила, как тонко в нем чувствуется запах морепродуктов? – давала свою оценку Анна Леонидовна. – Изумительный вкус, такой знакомый и вместе с тем… Без сомнения, устрицы придают особую пикантность…
– Да, раньше-то нам устриц не подавали, – вторила ей Полина Даниловна. – Да мы и по ресторанам не ходили…
– Теперь мы будем ужинать здесь часто, – пообещала подруга и тяжело вздохнула. – Пора уже приучать себя к светской жизни.
Ни сама Анна Леонидовна, ни ее подруга такую вещь, как устрицы, не пробовали никогда, и поэтому, в общем-то, остались довольны.
Чего никак нельзя было сказать про Ольгу. Время шло, а Морозов так и не возвращался.
Женька уже не знала, как развеселить подругу. Тем более что и веселила она своеобразно – всегда на Ольгу накидывалась и обвиняла во всех смертных грехах.
– Ну почему ты такая… ну, глупая, что ли?! Ведь такой мужик рядом был! А вы как кошка с собакой…
– Да что я сделать-то могла? – раздраженно отбивалась та. – Мне что – на шею ему вешаться надо было?!
Женька думала только секунду, потом набрасывалась с новой силой:
– Ну и повесилась бы! На такого и повеситься не грех! И ведь главное – надо же было этому Орехову… Вот пообещай мне здесь же! Немедленно! Что когда он вернется, ты в тот же день… нет, ты в ту же минуту кинешься ему на шею!
– Да я и без обещания… – швыркала носом Ольга. – Я уже ко всему готова…
И все же, как показала жизнь, – госпожа Тишко еще подготовилась плохо.
В один из не самых прекрасных дней, ранним утром, когда Ольга и вставать-то еще не думала, в ее комнате послышались шаги. И не одни шаги – человек ходил по комнате и даже, кажется, открывал шкафы. Так мог себя вести только Морозов. Ольга сообразила, что уже не спит, подтянула одеяло и пискнула:
– Вадим… ты выйди, я оденусь…
По всем законам жанра, сейчас Морозов должен был подойти к кровати, сесть рядом, взять за руку Ольгу и проникновенно сказать… ну, что-нибудь по своему усмотрению. Однако чуда не случилось, а чей-то незнакомый женский голосок насмешливо прощебетал:
– Да вы лежите, лежите! Не беспокойтесь, вы мне не мешаете…
Ольга подскочила. Ничего себе! До чего воровки пошли уверенные, ну никаких комплексов!
Возле комода крутилась прехорошенькая женщина с рыженькими крашеными локонами и беззастенчиво ворошила белье.
Ольга влезла в домашнее платье – теперь она дома халаты не носила принципиально, и осторожно встала у дверей, чтобы не упустить злодейку.
