И гвоздь в перилах там же, где у них.
И мокрая тряпка на площадке первого этажа.
И кошками несет, как у них, и еще чем-то сладковатым пахнет между первым и вторым этажами, возле почтовых ящиков…
Откуда такое точное сходство? Что все это значит?
Зойка в своем подъезде, вот что это значит!
Как она туда попала? Не важно! Надо скорей забежать к себе! В свою квартиру! Шестой этаж, дверь сразу направо! Спрятаться там и…
И очень глупо, охладила себя Зойка. Родной дом — это первое место, где жуткари будут ее искать.
А ведь это уже было с ней сегодня, вдруг вспомнила Зойка… Она уже пыталась увести жуткарей от своего дома, только это было в той, реальной, былой жизни.
Может быть, и в этой безумной стране жуткарей все же удастся спастись?!
Лаз на чердак, вспомнила Зойка. Вот путь к спасению! Он закрыт на замок, но скоба, к которой замок привешен, держится на одном гвозде. Ее никак толком не прибьют, и это очень здорово! Зойка снимет скобу и переберется через чердаки в другой подъезд. А потом…
Ладно, что она будет делать потом, надумает потом.
Зойка промчалась мимо своей двери. Ужасно хотелось коснуться ее хотя бы кончиком пальца — так богатыри в русских сказках касаются земли-матушки, чтобы получить заряд бодрости и силы, — но Зойка побоялась расслабиться и все же пойти домой. А за ней войдут… Нет, нельзя!
Она миновала свою площадку и уже поднялась по двум-трем ступенькам к седьмому этажу — да так и замерла, услышав возле запертого люка мусоропровода какие-то странные чмокающие звуки…
Легко было при свете дня или даже вечером в своей уютной комнате, в своей постели хихикать над Юлечкиными дурацкими страшилками, но первое, что ей пришло в голову, это что девочка в платьице черном, чавкая, ест коня между шестым и седьмым этажами. Вопросом, как в многоквартирном доме мог оказаться дохлый конь, Зойка задаваться не стала.
Возможно, конечно, это была не знаменитая девочка, а два не менее знаменитых мальчика в платьицах черных, которые ели друг друга, — тоже чавкая. Правда, в Юлечкиных страшилках указывалось другое место трапезы — за старой уборной, а не около мусоропровода, но Зойке сейчас было не до географических тонкостей.
«Бояться стыдно!»
Ну да, было здорово стыдно, и все же Зойка, не чувствуя ног, слетела по лестнице на шестой этаж и совершенно инстинктивно, подобно любому существу, которое ищет спасения в своей норе, ударилась всем телом в дверь своей квартиры.
Мелькнула ужасная мысль, что она должна быть заперта, а пока нашаришь ключ, носители черных платьиц могут найти себе более вкусную и свежую пищу, чем тухлая конина, но… но нет — дверь мягко подалась и открылась.
Зойка бросилась вперед — однако через пару шагов замерла.
Теоретически она переступила порог родного дома. Но ощущения дома у нее не было никакого! Пустота, темнота, полное беззвучие. И отсутствие запахов, которые должны этому родному дому сопутствовать.
Должно было пахнуть немножко едой, лавандовой антимолью из большого старого шкафа, стоявшего в прихожей, немножко обувью, не слишком аккуратной кучкой сваленной в стойке под зеркалом… Мама всегда ругала Зойку, что она не убирает свою обувь, но и сама бросала свою как попало, а потому в стойке вперемешку валялись осенние сапоги — зимние мама все же убрала, — туфли, кроссовки, босоножки и домашние тапки обеих обитательниц квартиры.
Должно было немножко пахнуть мамиными духами, пыльным ковриком, который Зойка забыла пропылесосить, увядшими цветами (на день рождения маме две недели назад подарили чудесный букет, он уже засох, но выбросить его было жалко и маме, и Зойке) — да чем угодно могло пахнуть, но всяко ощущался бы живой дух человеческого дома!
А Зойка словно бы стояла на пороге какого-то пустого мертвенного пространства.
И она поняла, что это не ее дом, и подъезд не ее.
Это просто ловушка, обманка, западня, в которую ее нарочно заманили, создав видимость родной обстановки. Ее заставили расслабиться, а потом напугали отвратительными чавкающими, жующими звуками, вызвав к жизни те кошмарные видения, которые сами собой рождаются у каждого человека, когда он оказывается в темноте, даже если ему стыдно бояться.
Кому-то чудятся крадущиеся шаги, кому-то — вкрадчивый неразборчивый шепоток, кому-то — затаенный вздох, кому-то — легкое движение тянущейся к нему прозрачной, призрачной руки или мертвенно-бледное лицо, приникшее к окну. У Зойки вот в мозгах завязли — спасибо подружке Юлечке! — пресловутые мертвожоры в черных платьицах, поэтому именно они ей и примерещились. И она ринулась в другую западню, которая распростерла ей свои объятия.
Что ждет здесь? Неизвестно. А потому надо выбираться и отсюда!
Зойка шатнулась назад, но наткнулась спиной на дверь, которая сама собой захлопнулась, и как Зойка ни билась в нее, как ни пыталась открыть, все было бессмысленно. Да и не дверь это была — на ее месте возникла глухая непрошибаемая стена.
Зойка изо всех сил прижала руки к сердцу, словно умоляя его не биться так громко. Это был единственный звук в темной тишине. Зойка раньше даже не подозревала, что ее сердце стучит так громко. Этот грохот выдавал ее присутствие всем тем, кто ждал ее в этой квартире-западне, а в том, что кто-то ждал, можно было не сомневаться — иначе зачем бы ее сюда загнали?!
Она стояла, как ей казалось, ужасно долго, и сердце постепенно начало утихомириваться, а может быть, Зойка просто привыкла к его грохоту. Так или иначе, оставаться на месте надоело, и она решилась сделать шаг, потом другой, ведя ладонью по стене, чтобы хоть за что-то держаться в этой ужасной пустотище и темнотище, иметь хоть какую-то опору и пытаться ориентироваться.
Ориентироваться пока особо было не по чему — стена оказалась гладкая, без зазубрин и коварных гвоздей. Но вот пальцы нашарили что-то — какую-то округлость, на ощупь пластмассовую.
Да ведь это выключатель! А вот и кнопочка посередине, на нее надо нажать — и загорится свет!
Зойка так устала от темноты, что сначала надавила на кнопку, а потом задумалась, чем ей это может грозить и что может произойти.
Как это ей там снилось? Кнопка начнет пить из нее кровь? Или Зойку оплетут ужасные щупальца?
Но ничего не произошло.
Вокруг постепенно начал разливаться свет.
Был он бледным, холодным, голубоватым, словно сияние полной луны. Углы оставались темными, на полу лежали тени, но все же было ясно видно, что Зойка находится в просторной комнате с окном, за которым царила глухая тьма.
Откуда же проникает свет?
— То светит луна над могилой твоей!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
