Зойка потрясла головой, пытаясь избавиться от этого звона, и тут Страх вновь преобразился! Теперь он сделался неким чешуйчато-панцирным существом с головой кобры. И в то же время в этой безносой голове с маленькими рубиново-красными глазками было нечто человеческое. Да и тело можно было бы назвать человеческим, если бы не эта чешуя с хитиновым блеском.
При взгляде на Страха Зойка неожиданно вспомнила один из самых пугающих случаев в своей жизни. Однажды они принесли из магазина большую гроздь бананов. Когда мама отломила один, из грозди вывалился большой, нет — огромный черный таракан и заметался по полу кухни.
Потом они узнали, что эти экзотические твари попали в магазин в коробках с тропическими фруктами.
Таких тараканов ни Зойка, ни мама никогда не видели, поэтому неудивительно, что они дружно заорали и так же дружно вскочили на табуретки, с ужасом глядя на это усатое, головастое чудище с глазами-шариками, которые, казалось, глядели на хозяек квартиры с ненавистью. Да и они им тоже не любовались, а только нетерпеливо ожидали мгновения, когда этот членистоногий (Зойка, у которой в стрессовых ситуациях всегда обострялось мышление, мигом вспомнила, к какому классу, роду или виду, не суть важно, принадлежат тараканы) шмыгнет куда-нибудь с глаз долой. Главное, подумала Зойка, заметить, куда именно он забежал, в какую щель под плинтусом, чтобы там залить его морилкой и потом входить в кухню без опасения, что чудище вновь выскочит и выпучит на тебя гляделки.
Зойка так старательно вытягивала шею, пытаясь высмотреть пункт тараканьей эвакуации, что вдруг потеряла равновесие и свалилась с табуретки. Ударилась коленками об пол, а правая ладонь… правая ладонь пришлась как раз на таракана.
Таракан даже не хрустнул, а влажно хлюпнул. Раздавленный хитиновый панцирь превратился в кашицу, смешанную с беловатой жижей, которая брызнула меленькими капельками Зойке на плечо.
Как она заорала!!! Она была почти в обмороке, когда мама, мигом взбодрившаяся от того, что чудище уничтожено и можно всецело отдаться помощи героической дочери, подняла ее, вымыла руки, обтерла плечо, перевязала разбитое в кровь колено и брызнула в лицо водой.
Зойка немножко очухалась. И мама, которая, как известно, была неисправимой оптимисткой, сказала, изо всех сил стараясь придать бодрость своему дрожащему голосу:
— Хорошо еще, что ты лбом не врезалась в пол! Точно сотрясение мозга было бы, пришлось бы «Скорую помощь» вызывать!
А Зойка подумала, что если бы она врезалась лбом в таракана, маме пришлось бы вызывать не «Скорую помощь», а похоронную команду.
Таким же сине-черно-зеленым тараканьим хитиновым блеском отливало чешуйчато-панцирное тело Страха. И Зойка вдруг отчаянно захотела иметь правую ладонь такой величины и тяжести, чтобы ею можно было превратить Страха в хитиново-белесую кашицу.
Зойка бы даже пережила, если бы эта гадость брызнула ей на лоб — такая ненависть к жуткарю в ней сейчас вспыхнула!
— Подожди, еще рано, — пробормотал едва слышно Кость, — еще не злись так сильно, ярость тебе еще пригодится. Будь осторожна! И береги медальон! Он тебя защитит, если что.
С этими словами он быстро пошел навстречу жуткарям.
— Мальчик мой, — проворковала Мать Страхов, выступая из-за спины сына. — Дитятко…
Вот кого Зойка точно не узнала бы! Сгорбленная старуха с неприятным выражением изморщиненного лица, какой была мамаша Страхова, превратилась в некое подобие трех грязно-белых раздутых грибов-навозников, взгромоздившихся один на другой. Примерно так лепят снеговика: самый большой ком внизу, потом поменьше, а самый маленький — голова. Тут все было наоборот: внизу самый маленький ком, вверху — самый большой, с обвислыми щеками и кровавой щелью рта.
Ох, какая противная пыль валит из таких грибов, когда стукнешь по ним палкой! Как мерзко сморщивался лопнувший навозник — будто большая белая дохлая лягушка. Бр-р, гадость! В Шульпановке, в деревне, куда Зойка с мамой иногда ездили навестить прабабушку, их было как грязи, и местные пацаны просто обожали швырять их городской девчонке в голову. Мама говорила, что это у них способ ухаживания такой. Ну, нравится им Зойка, вот они это и демонстрируют как могут. У нее же нет косичек, за которые можно подергать, чтобы выказать ей свое расположение!
В этом году Зойка ехать в Шульпановку отказалась, но, как назло, подлинный облик Матери Страхов оказался именно грибной!
А может быть, и правда назло? Может быть, она знала, что Зойка ненавидит эти мерзкие грибы?
Так же, как Страх знал, что Зойку не напугать вампирами и мертвецами (насмотрелась на них в кино!), а вот тараканы могут заставить ее визжать от ужаса…
Своими тонкими, слабыми, кривыми ручонками, похожими на веточки, воткнутые в снеговика, Мать Страхов волокла уже знакомую Зойке охапку гипсовых бинтов. И эти бинты вдруг сорвались с ее рук и бросились на Кость!
В одно мгновение он оказался обмотан с ног до головы многочисленными аккуратными белыми витками. Виднелись только глаза, которые начали выкатываться из орбит. Зойка поняла, что Кость задыхается и сейчас умрет!
И она будет на это спокойно смотреть?!
Но что она может сделать? У нее же нет никакого оружия!
Как же, нет! Есть, еще как есть!
Зойка сорвала с шеи медальон и не раздумывая швырнула в троицу жуткарей.
Что-то вспыхнуло. Красные слепящие огоньки заплясали по телам чудовищ. Раздался оглушительный трехголосый вой. Бинты на теле Кости начали обугливаться и падать наземь.
Кость высвободил руки, сорвал бинты с лица, со всхлипом вздохнул и крикнул хриплым, измученным голосом, полным такого ужаса, что у Зойки ну вот самым натуральным образом встали волосы дыбом:
— Что ты наделала! Беги! Спасайся!
И такой это был крик, что Зойка, которая всегда предпочитала обходиться без посторонней помощи и без чужих, пусть даже и полезных, советов, послушалась.
Она сорвалась с места и понеслась куда глаза глядят по улице — пустынной и безжизненной.
Зойка решила скрыться в каком-нибудь доме. Попыталась открыть дверь одного подъезда, другого, перебегала от здания к зданию, но напрасно — все подъезды оказались заперты. На них не было никаких признаков домофонов, а значит, невозможно набрать номер какой-нибудь квартиры и крикнуть:
— Откройте! Помогите, спасите!
Да и кого звать на помощь в городе, где нет людей?
Скоро Зойка обнаружила, что дома напоминают огромные театральные декорации: они были не каменными, не панельными, а как бы сделанными из картона или тонкой фанеры. Они качались от цоколя до крыши, когда Зойка ломилась в подъезды и долго потом еще, когда она отбегала, дом покачивался и вибрировал, пока снова не замирал — внешне нормальное здание, обыкновенная серая семиэтажка, а на самом деле декорация.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
