Она прекрасно знала, что в одиночку не сможет справиться со Зверем. Ведь Сёстры Тьмы использовали при его создании очень древнее знание, такое древнее, что Никки даже не надеялась когда-нибудь понять его до конца. Тут требовалось нечто большее, чем обычная магия.
Наконец Зверь упёрся спиной в простенок между окнами и остановился.
Кара ещё раз ударила его, но отступать рычащей твари было уже некуда. Орудовать тяжеленным канделябром оказалось довольно сложно, но едва лишь Ричард пытался прийти ей на помощь, Морд-Сит яростным воплем приказывала ему оставаться на месте. Если он отказывался подчиниться, Кара направляла своё «оружие» в его сторону, дабы делом доказать серьёзность своих намерений, заставляя отскочить назад.
Собрав все силы, Никки подняла руки, готовясь совершить невозможное. Ей предстояло разжечь магическое пламя на самой границе небытия. И нужна была не просто магическая сила, а её предвестие, исток, откуда берёт начало сама магия.
Зелёные линии разрастались, всё решительнее опутывая её. Никки попыталась вздохнуть, но мускулы уже не повиновались. А ей так нужен был хотя бы один глоток воздуха. Когда мир живых снова вспыхнул перед её магическим взором, Никки собрала все силы и сделала, наконец, тот вдох.
— Кара! Сейчас!
Без малейшего колебания Кара приподняла тяжелый канделябр. Зверь легко поймал один из железных завитков когтистой лапой и дёрнул, поднимая вверх. За спиной у него быстро разрасталась молния, разрывая черное небо.
Никки замерла, дожидаясь перерыва между вспышками. Когда, наконец, комната погрузилась в темноту, она призвала… не магическую силу, нет, а то самое её… предвестие.
Заклинание окатило тварь вспыхнувшей волной силы, мучительной, почти влекущей и... лишённой всякого проявления. Она видела, что Зверь растерян, словно его переполняют странные чувства, непонятные, невысказанные. Он беспорядочно и как-то неуверенно замигал, явно желая немедленно что-то предпринять, вот только не зная, что именно. Будто не мог понять, что происходит и нужно ли с этим происходящим бороться.
Не получив повреждений от удара Никки, зверь решил, что находится в безопасности, и вызывающе поднял над головой канделябр, демонстрируя всем трофей, выигранный в битве.
— Сейчас! — Крикнул Зедд Энн и Натану и рванулся вперёд.— Скорее, пока он растерялся!
Они могли всё испортить. А Никки была не в состоянии помешать им. Зато могла Кара. Словно пастушья собака, она оттеснила назад всех троих, заставив вернуться на свои места. И они вернулись, хотя и протестовали, и требовали, чтобы Морд-Сит немедленно убралась с дороги.
Никки наблюдала за происходящим, находясь на стыке двух миров. Она ничем не могла помочь Каре, которой предстояло справляться со всем самостоятельно.
Где-то там, далеко, в мире живых Зедд кипятился, наскакивал на Морд-Сит, пытался атаковать Зверя. В ответ Кара грозила, что всё равно вернёт его на место, даже если для этого придётся скрутить волшебника и отнести туда на руках. Тем не менее, перепалка отвлекла старика от его намерения.
А тут, в ином мире, за пределами жизни, Никки сознательно творила пустоту на грани бытия и небытия. В которой не было ни причин, ни следствий, ни начала, ни конца, одно лишь ожидание материального освобождения тёмной силы, которую она целенаправленно накапливала, стягивая в непостижимый несуществующий клубок
Казалось, само время остановилось в ожидании того, что надвигалось, но пока ещё не пришло. Напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Зелёные линии вокруг неё стремительно пронзали пространство, восстанавливая разрушенную сеть. Они стремились добраться до Никки, чтобы удержать её на грани жизни и смерти.
Повреждение подстерегало её, как паук в центре паутины. Она знала: у нее будет только один быстротечный миг, чтобы сделать то, что собиралась. После она не сможет совершить уже ничего. Похоже, на сей раз её конец будет иметь какой-то смысл.
Никки образовала вокруг Зверя поле, в котором оставила проходы, через которые должна будет проникнуть та сила, которую она преднамеренно сдерживала. Та самая, пока не существующая, а только стремящаяся воплотиться. И напряжение между существующим и несуществующим невозможно было вынести.
Внезапно жуткая нестерпимая пустота, созданная Никки в обоих мирах, заполнилась оглушительным взрывом, когда в окно ударила молния. В тот же миг двойник молнии из-за пределов мира живых прорвал завесу и проник в пустоту вокруг Зверя. На сей раз спасения в другом мире не было — оба мира объединили свою ярость воедино.
Стёкла из разбитого окна посыпались дождём; громовой удар потряс каменные стены Башни. Казалось, само солнце ворвалось в комнату. Линии заклинания, словно саван окутали Никки. С помощью магического зрения она наблюдала, как замкнулись восстановленные ею связи. Видела, как молния вошла в пустоту, окружавшую Зверя и до краёв заполнила её.
Никогда ей не доводилось видеть ничего, подобного той вспышке. Древняя сила обоих миров, Магия Приращения и Магия Ущерба, созидание и разрушение, переплелись в едином смертоносном разряде.
Сдерживаемая заклинанием, Никки не могла даже закрыть глаза, чтобы уберечь их от слепящего смешения тьмы и света. Молния ударила в металлические завитки канделябра и ушла в пол через тело Зверя. Окутанная ореолом белого света тварь с хрустом рассыпалась на куски. И обломки тела испарялись под воздействием жара и объединённой силы. Силы, призванной Никки.
В разбитое окно ворвался гром и рёв ветра. Свет от вспышек молний, слегка приглушенный облаками, стал ярче из-за отсутствия стёкол. В свете очередной вспышки все увидели, что Зверь пропал. Опасность миновала. На время.
Из паутины зелёных линий Никки увидела Ричарда, который с другого конца комнаты бежал к ней. Он был так далеко. И темнота обернулась вокруг неё.
Глава 8
Топнув копытом, лошадь тихонько заржала. Кэлен скользнула рукой по поводьям и ухватилась за мундштук, успокаивая взволнованное животное. Мерзкий запах нравился самой Кэлен не больше, чем лошади. Стоя позади сестёр Улиции и Цецилии, девушка ласково поглаживала морду животного.
Лёгкие порывы ветра слабо шевелили ветви тополя; в полуденном свете лениво переливалась глянцевая поверхность листьев. У подножия огромных деревьев на поросших травой склонах холмов танцевали пятна солнечного света. Хлопково-белые облака высоко над ними пунктиром прочертили ослепляюще-яркое синее небо. Дуновение ветерка принесло облегчение не только от палящего зноя — Кэлен осмелилась вдохнуть поглубже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
