хоть и слеп. Но ты прав. Если сможешь, освободи их. Освободи их от этого спасителя. У него уже много душ.
На этом всё.
Я поднялся, чувствуя, как в онемевшие ноги приливает кровь. Даже голова немного закружилась. Я просидел почти весь день. А с кухни тянулся аромат готовой еды. Я пошёл туда.
Они называют это порцией? На тарелке лежало несколько рулетиков с овощами, мясом и чем-то ещё. Но ладно, еда есть еда.
Я съел всё, чувствуя, что не наелся. Слуга, отвечающий за кухню, смотрел на меня.
— Так что на обед? — спросил я.
Он молча показал на пустую тарелку.
— И всё?
Парень побледнел от ужаса.
— Я видел там барана у вас на заднем дворе, — сказал я. — Заколите и пожарьте.
— Да, господин Наблюдатель.
Слуга убежал выполнять поручение. А я пошёл к себе в кабинет.
Вокруг стола ждали бандиты из столицы. При моём появлении они встали.
— Поставки игниума продолжатся, — сразу сказал я. — Всеми возможными тропинками, хоть по одной машине, хоть в мешках его таскайте, но поставки не должны останавливаться. Всё в полной секретности. Или я разберусь с болтунами.
— Это очень мало, мессир Громов, — ответил бандит в шубе. — Наши покупатели ждут…
— Подождут, — я сел в кресло. — Сколько игниума у вас на складах? Хотя не отвечайте, я знаю, что много.
— Да, но его хватит совсем ненадолго и…
— Подожгите склады, — я упёрся на стол и поправил криво лежащую ручку. — Подожгите так, чтобы я даже отсюда видел, как всё горит.
Бандиты молча смотрели на меня.
— Но это… если мы останемся без запасов…
— Я сказал подожгите склады, а не взрывайте весь игниум, — чётко произнёс я.
— Перевести всё и сжечь склады? — догадался бандит со злобноскошенными бровями.
— И тогда цена взлетит до небес, — закончил за всех мужик с отмороженными щеками, который до этого молчал.
— Верно, — сказал я. — Пусть все думают, что запасов больше нет. Тогда доставлять его маленькими партиями будет… как вы говорите?
— Рентабельно, — хором произнесли они.
— Именно. Но это не всё. У меня много врагов, а у них есть техника, для которой нужно топливо. Когда они узнают, что поставок нет, начнут забирать его в городах.
— Цены подскочат ещё выше, — сказал бровастый.
— Но чтобы ни одного камушка не было продано военным. Продавайте гражданским, сколько нужно, чтобы покрыть расходы на хранение и заработать. А потом, — я внимательно осмотрел всех. — Потом по моему приказу начните поставлять топливо моим союзникам.
— Кто они? — спросил бандит в шубе.
— Понятия не имею. Но когда я охотился за Грондом, я перебил многих. И выжившие становились на мою сторону. Тоже было, когда я воевал с Валераном Дерайга. Так будет и сейчас. Чем больше я побеждаю, тем больше у меня союзников. И только союзники должны получать мой игниум.
— Мы поняли, мессир Громов.
— На этом всё. Скажите об этом своим падре. И больше никому. Никаким посланиям от меня не доверять. Только то, что я лично скажу посланникам от падре. А теперь возвращайтесь в Урбус. И ещё, — я пристально посмотрел каждому в глаза. — Продадите хоть одну бочку военным, я лично прибуду в столицу и разберусь с тем, кто это сделал.
Бандиты ушли. Не знаю, как у них получится держать всё в тайне. Но это их деньги, а за свои деньги они переживали. Как и за жизни.
Я посмотрел на диван, но дремать совсем некогда. Знал бы, какая это всё морока, посадил бы вместо себя Инжи, а сам бы размахивал топором. Но никуда не деться.
А ещё целая куча дел на голодный желудок. Я пошёл к Варгу, но по пути учуял запах благовоний. Да, тут же небольшая часовенка в одном из залов.
Внутри была только Мари, перед которой на алтаре стояло несколько горящих свечей предков.
Один — предок Шелестовых, которого Лин устанавливает в двигатель одного из новых панцирников. Другой — из академии.
Есть и третий, это двоюродный дед покойной жены не менее покойного Валерана Дерайга, который со мной не разговаривал. Не было только предка Лина, которого он называл Старым Гербертом. Он зачем-то нужен для работы шедевра.
Мари Рэгвард разжигала свечи с благовониями.
— Ты держался отлично, Громов, — сказала она своими интересным выговором, с отчётливой Р.
— Для этой работы нужна стальная задница, — ответил я. — Но никуда не деваться. А ты что вдруг решила прийти сюда?
— Так помолиться предкам.
Наверняка предки сейчас увлечённо обсуждали её задницу или грудь. Они вообще часто говорят о женщинах.
— Тем более этому я раньше молилась, он же стоял в академии, — она показала на свечу деда жены Валерана Дерайга. Ну ладно, это я их различаю, а для неё свечи одинаковы.
— Угу.
— Тогда я просила, чтобы он избавил нас от того маньяка, что убивал в полночь. Помнишь?
— Конечно. Едва его вычислил. Помог Руссо. А ты да, помню, что молилась. У вас же в Хитланде принято почитать… вот же дерьмо.
— Что такое? — Мари тревожно посмотрела на меня.
— Потом расскажу, — я быстрым шагом вышел из часовни.
А куда торопиться? Всё равно пока не могу ничего сделать.
Я понял одну важную вещь. Король-Спаситель отправился в Хитланд, чтобы поглотить больше душ из свечей. А местные там не такие упрямые, как северяне, наверняка ему доверятся. И даже отдадут своих предков.
И вместо Фойла будет намного более опасный противник.
Но судя по бегущему ко мне Руссо, это не все плохие новости на сегодня.
— Громов, — он запыхался. — Дело дрянь. Вести от Инжи Дерайга. Так вот, я подготовил ему маршрут в горах Хитланда. А он, упрямец, начал возвращаться другим. Прислал весть, что их преследуют, и он засядет для обороны. Не нравится мне это дело. Совсем не нравится. Будто он специально пошёл другой дорогой.
Руссо сжал губы.
— Не хочу его обвинять, но…
— Иду на выручку, — сказал я.
— Но это же территории Мидлии! — начал спорить Руссо. — Если ты введёшь туда войска…
— Я принял решение, — я прошёл дальше. — Поднимись ко мне позже, надо подумать, как это сделать и где пройти.
Надо торопиться. Инжи ведёт за собой кучу студентов-северян из академии, которых должен был эвакуировать. Вытащить их, пока их не сделали заложниками.
Но и это не было плохой новостью. Я не сразу понял, что происходит. Но как увидел, остановился возле окна и долго в него всматривался.
На востоке видно рассвет. Это затянется, след солнца так и будет ходить по горизонту несколько дней, и Ночь превратится в сумерки. Потом дни начнут меняться, как обычно.
А это
