—Опекуном, чего уж там, — усмехнулся Смит. — Давайте все так и сделаем. Надеюсь, заменять он вас не станет. Я несносный пациент, я удивляюсь вашему терпению, и… огромное вам спасибо…
—Договорились, мисс Смит.
—Мне будет приятно, если вы, джентльмены, составите мне компанию за завтраком… но развяжите же мне наконец руки!
Босс!
Что-то неправильно, малыш? А мне казалось, что я становлюсь настоящей леди?
Да — но ни в коем случае нельзя садиться за стол с мужчинами, не приведя себя в порядок! Мы без макияжа, и волосы не расчесаны! Это ужас!
Но ведь будут только наши врачи — и Джейк…
Это принципиально! Я знаю, что такое быть девушкой. Так что — никаких возражений! Разве я хоть раз пришла на работу ненакрашенной и с пучком соломы вместо прически? Всегда вставала чуть свет…
—Что-то беспокоит, мисс Смит?
—Нет, все в порядке. Так, мысли… Если я теперь — леди, то и вести себя должна, как леди. То есть: причесаться и накраситься. Доктор Хедрик, не могли бы вы прислать мне сестру… Минни? Или Дженни?.. Мисс Джерстен. Она, кажется, разбирается в косметике.
Еще как, босс! Никто и не замечает, что у нее крашеные волосы.
Мя-ау! Спрячь коготки, котенок!
—Винифред Джерстен, — уточнил доктор Гарсиа. — Сестра, найдите Винни. И заберите завтрак: все уже остыло.
Сорок минут спустя мисс Йоханн Смит была готова к приему. Короткие волосы, как могли, изображали модную прическу, и макияж был неплох, хотя…
Я могла бы и получше…
Кровать стояла так, чтобы мисс Смит могла полусидеть. Откуда-то принесли приличный халат. А главное — руки были свободны!
Но — они дрожали. Наверное, от волнения. Донести бы хоть что-нибудь до рта, не опозориться, не перепачкать бы халат…
Спокойно, босс! Еду я беру на себя!
Но…
Без «но». Знаете, сколько лет я ела? Тело помнит все. Так что забудьте про калории, просто беседуйте с джентльменами. Заткнулись оба, они подходят.
— Мы можем войти?
— Пожалуйста, джентльмены. Доброе утро, Джейк. Надеюсь, ты выспался?
Протяните ему руку, босс.
— Спал, как ребенок.
— Значит, как и я, — Йоханн протянул Джейку руку, и тот, на секунду замешкавшись, поцеловал ее. Это было так неожиданно и так изумило Йоханна, что он чуть было не отдернул руку.
Боже, что это с Джейком? Он решил, что я педик?
Босс, вы — очень красивая девушка. Поговорим позже. Поприветствуйте гостей…
— Не прогоните? — спросил, входя, доктор Розенталь. — Я могу войти, мисс Смит?
— Рада вас видеть. Кто-то же должен растолковать этим джентльменам, что все мои шарики на месте.
— Меня вы убедите в два счета, — поклонился психиатр. — Должен заметить, что вчера вечером вы просто никак не выглядели — но сегодня!..
Йоханн подал ему руку, и Розенталь поцеловал ее, но не порывисто и испуганно, как Сэлэмэн, а тепло и с должным чувством. От такого поцелуя по руке пробежала дрожь.
Ой, что это?
Не подпускайте его к себе, босс. Это настоящий волк.
Розенталь отпустил руку не сразу — выпрямился, улыбнулся и только тогда отошел. Йоханн хотел спросить, всегда ли он так ведет себя с пациентами, но сдержался. Тем более что два других врача не приложились к руке, и это его слегка удивило. Йонни Шмидт родился и вырос там (и тогда), где (и когда) поцелуи руки не практиковались; Йоханн Смит к этому обычаю тоже не привык; но мисс Смит начинала понимать прелесть этого давнего обычая. У нее слегка закружилась голова.
Ее отвлек голос, прозвучавший от двери:
— Можно накрывать, мисс Смит?
— Каннингэм! Рад вас видеть. Да, накрывайте, конечно.
Дворецкий отвел взгляд и сказал напряженно:
—Хорошо, мисс.
И слуги, сервировавшие стол, и дворецкий — все двигались, как зомби. Это было даже немного страшновато.
Да они отчаянно трусят, бедолаги!
Ну так успокойте их, босс.
—Подойдите, Каннингэм.
—Слушаюсь, мисс.
Дворецкий сделал несколько шагов и остановился.
—Ближе. Еще ближе. Посмотрите на меня. Прямо на меня. Не отводите глаз. Вас шокирует то, как я выгляжу?
Каннингэм стоял, молча вытянувшись; его кадык прыгал.
—Ну, еще бы не шокировало. Тем не менее это я. А теперь представьте, как это шокировало меня — ведь только вчера я узнал, что превратился в женщину. Я намерен приспособиться к этому; надеюсь, что и вы приспособитесь. И запомните накрепко: внутри я все тот же придирчивый, вредный и противный старый пердун, который взял вас на службу лакеем-охранником девятнадцать лет назад. И я по-прежнему буду требовать исправного несения службы, а «спасибо» обещаю только по большим праздникам. Мы поняли друг друга?
На лице слуги проступила улыбка.
—Да, сэр… то есть, да, мисс.
—«Мисс» пишем, «сэр» в уме… У меня тоже все путается. Старым собакам трудно осваивать новые трюки. Как люмбаго миссис Каннингэм?
—Говорит, что лучше. Спасибо, мисс.
— Передайте ей мой привет. А теперь можете работать.
Завтракали почти весело. Мисс Смит пригубила вино, которое Каннингэм аккуратно и бережно капнул в ее бокал. Вкусовые ощущения были неимоверны, язык обожгло словно глотком старого бренди, а внутри все затрепетало от восхитительного аромата. Неужели обычное шабли может быть таким?.. Нет, с вином мы повременим, решила она и перешла на апельсиновый сок.
Разговор за столом в основном касался хозяйки, но уже не как пациентки: мужчины наперебой пытались привлечь ее внимание. И лишь Джейк ел мало и без аппетита — и старался не встречаться с нею взглядом.
Юнис, как быть с Джейком?
Не торопитесь, время покажет…
Когда Каннингэм подошел забрать ее тарелку, она удивилась: незаметно с тарелки исчезли яичница и два гренка, а также одна из трех сосисок.
—Кофе, мисс?
—Не знаю. Доктор, мне можно кофе?
—Думаю, теперь вам можно все.
—Первый мой кофе за десять лет — это надо отметить. Каннингэм, полчашечки для меня, по полной для джентльменов — и бутылочку «Мумм» девяносто седьмого года.
—Сию минуту, мисс.
—А если среди нас есть брюзги, которые не пьют шампанское по утрам, — так скатертью дорога!
Таких, естественно, не оказалось. Когда бокалы были наполнены и пена осела, доктор Хедрик поднялся на ноги:
—Джентльмены, тост! За нашу любимую очаровательную хозяйку — долгих ей лет!
Мужчины выпили стоя — и разбили бокалы. На глаза мисс Смит навернулись слезы.
—Благодарю вас, джентльмены. Новые бокалы, Каннингэм. Джентльмены, я прошу вас встать еще раз. Я хотела бы выпить за доктора Бойла… и за тебя, мой старый друг Джейк… и за вас, доктор Хедрик, и за всех остальных врачей и сестер, которые помогали вам и доктору Бойлу… и на которых я кричала, не в силах сдержаться… Но все это позже. Потом. А сейчас я хочу выпить… — слезы потекли по лицу, — за вечную память самой нежной, самой очаровательной и самой красивой девушки, которую я когда-либо знал… за Юнис Бранка.
